Три послѣднія фразы страшно разозлили Тома и довели его чуть не до бѣшенства. Онъ сказалъ себѣ самому, что если бъ его отецъ былъ еще въ живыхъ, то его можно было бы пристрѣлить, или же зарѣзать. Мамаша не замедлила бы тогда убѣдиться, что ея сынокъ явственно сознаетъ свой долгъ по отношенію къ отцу и готовъ заплатить этотъ долгъ полностью, хотя бы даже рискуя при этомъ собственной жизнью. Томъ предпочелъ, однако, оставить эти мысли подъ спудомъ, находя это для себя болѣе безопаснымъ, въ виду дурного расположенія духа его мамаши.
— Что же такое случилось въ тебѣ съ кровью храбраго Эссекса? — продолжала она. — Положительно не могу этого понять! Кромѣ того, вѣдь и съ материнской стороны ты самаго что ни на есть аристократическаго происхожденія. Мой прапрапрадѣдъ, а твой прапрапрапрадѣдъ, капитанъ Джонъ Смитъ, былъ самый чистокровный виргинецъ стараго закала, а прапрабабушкой ему доводилась индѣйская королева Покагонта, вышедшая, должно быть, замужъ за важнаго негритянскаго царька тамъ гдѣ-то въ Африкѣ. Не могу понять, какъ могъ получиться отъ такихъ благородныхъ родителей трусишка, способный отказаться отъ поединка и опозорить всѣхъ своихъ предковъ, словно какой-нибудь подлый ублюдокъ. Да, у тебя въ душѣ сказалась, значитъ, негритянская кровь.
Снова усѣвшись на ящикъ изъ подъ свѣчей, она погрузилась въ думы. Томъ не рѣшался ее тревожить. Если у него и обнаруживался порой недостатокъ въ благоразуміи, то все же не въ такихъ случаяхъ, какъ въ этомъ. Буря въ душѣ Роксаны постепенно ослабѣвала, но долго не могла окончательно стихнуть. Она какъ будто совсѣмъ уже улеглась, но всетаки, отъ времени до времени, напоминала о себѣ отдаленными раскатами грома, мѣсто котораго занимали отрывистыя восклицанія вполголоса. Однимъ изъ послѣднихъ было:
— Онъ недостаточно негръ для того, чтобы это обнаруживалось на ногахъ его пальцевъ, хотя для этого требуется самая ничтожная примѣсь негритянской крови, но всетаки ее оказалось въ немъ довольно для того, чтобы окрасить ею душу.
Затѣмъ она пробормотала: «Да, чтобы окрасить ее чернѣе сажи»! Немного погодя раскаты грома совершенно смолкли. Лицо Роксаны начало проясняться и Томъ усмотрѣлъ въ этомъ благопріятный для себя признакъ. Вообще онъ достаточно хорошо изучилъ характеръ своей мамаши и зналъ, что къ ней опять вскорѣ вернется хорошее расположеніе духа. Онъ замѣтила, что она въ послѣднее время машинально подносила палецъ къ носу. Вглядѣвшись пристальнѣе, Томъ сказалъ:
— Мамаша, у васъ съ кончика носа сорвана кожа. Что съ вами случилось?
Роксана разразилась веселымъ, беззавѣтнымъ смѣхомъ, способностью къ которому Господь Богъ наградилъ единственно только блаженныхъ ангелевъ на небѣ и несчастныхъ чернокожихъ на землѣ, а затѣмъ отвѣтила:
— Это мнѣ досталось на память о поединкѣ. Я вѣдь сама тамъ присутствовала.
— Скажите на милость, васъ, значитъ, зацѣпило пулей?
— Ну, да, разумѣется, зацѣпило!
— Признаться, я этого не ожидалъ. Какъ же вы подвернулись подъ пулю?
— Очень просто. Я сидѣла вотъ здѣсь на этомъ самомъ мѣстѣ и признаться начала маленько дремать, тѣмъ болѣе, что было уже совершенно темно, какъ вдругъ слышу: «бацъ, бацъ»! — грянули разомъ два пистолетныхъ выстрѣла и при томъ по сосѣдству отсюда. Я потихоньку перебралась по другую сторону дома, чтобы посмотрѣть въ чемъ дѣло, и остановилась у окна, которое выходитъ къ дому Мякинной Головы. Ни стеколъ ни ставня въ этомъ окнѣ не было, да впрочемъ въ такомъ же положеніи здѣсь и всѣ остальные окна. Ну, такъ вотъ я и стояла, выглядывая изъ темнаго окна на поляну, освѣщенную мѣсяцемъ. Вижу, что прямо подо мною стоитъ одинъ изъ близнецовъ и ругается, не то чтобы очень сильно, но такъ себѣ, потихоньку. Это былъ какъ разъ смуглый Луиджи, а ругался онъ отъ того, что пуля попала ему въ плечо. Возлѣ него возился докторъ Клэйполь, которому помогалъ Вильсонъ-Мякинная Голова. Старикъ-судья Дрисколль и Пемъ Говардъ стояли маленько подальше и ждали, пока у нихъ опять все будетъ налажено. Въ самомъ дѣлѣ они скоро управились и скомандовали опять стрѣлять. «Бацъ, бацъ!» раздалось опять изъ обоихъ пистолетовъ, и близнецъ потиньку сказалъ: «Ухъ»! — потому, значитъ, что пуля на этотъ разъ попала ему въ руку, задѣвъ ее только вскользь, такъ какъ я слышала, она ударилась потомъ въ бревно подъ самымъ окномъ. Потомъ они выстрѣлили еще по разу и близнецъ опять проговорилъ: ухъ! Я потихоньку вскрикнула на этотъ разъ тоже, такъ какъ пуля, какъ оцарапавшая ему скулу, пролетѣла какъ разъ мимо моего лица, которое было высунуто изъ окна, и ободрала мнѣ кончикъ носа. Если бы я высунулась на вершокъ дальше, она отстрѣлила бы мнѣ весь носъ и я осталась бы изуродованной. Вотъ эта самая пуля. Я ее разыскала.
— И неужели вы, мамаша, стояли все время тамъ у окна?
— Странный вопросъ! Понятно, что я стояла и смотрѣла. Развѣ я могла поступить иначе? Вѣдь не каждый же день удается видѣть поединокъ.
— Да вы сами были какъ разъ на линіи выстрѣловъ? Неужели вы не боялись?
Роксана презрительно усмѣхнулась.
— Чего же мнѣ было бояться? Я веду свой родъ отъ Смита и Покагонты, которые не боялись не только пуль, но и вообще ничего въ свѣтѣ.
— Могу сказать, что въ такомъ случаѣ имъ очень везло, потому что здраваго смысла у нихъ, навѣрное, уже не хватало. Я, на вашемъ мѣстѣ, тоже не рѣшился бы стоять у окна.
— Никто тебя и не подозрѣваетъ въ такой рѣшимости!
— Ну, а кто-нибудь кромѣ того былъ тоже раненъ?
— Да, всѣ были мы ранены, кромѣ близнеца-блондина, доктора и секундантовъ. Впрочемъ, судья остался почти невредимъ. Мякинноголовый Вильсонъ говоритъ, что пуля срѣзала старику только локонъ волосъ.
— Ахъ, чортъ бы его побралъ! — подумалъ про себя Томъ. — Какъ близка была возможность выпутаться разъ на всегда изъ денежныхъ непріятностей и вдругъ дѣло не выгорѣло изъ-за того только, что подлый итальянецъ промахнулся на какой-нибудь дюймъ. Теперь я очень побаиваюсь, что старикъ, чего добраго узнаетъ еще подъ конецъ, кто я такой, и продастъ меня какому-нибудь скупщику негровъ. Онъ не задумается тогда ни на минутку сбыть меня съ рукъ въ низовыя плантаціи. — Затѣмъ Томъ присовокупилъ уже вслухъ совершенно серьезнымъ тономъ:
— Знаешь ли, матушка, что надъ нами стряслась не шуточная бѣда?
Роксана вздрогнула и у нея отъ страха даже духъ захватило.
— Послушай, дитятко, зачѣмъ ты такъ внезапно говоришь мнѣ такія страшныя вещи? Я чувствую себя теперь такъ, какъ если бы меня хватили обухомъ по головѣ. Что же у васъ тамъ случилось?
— Случилась одна такая вещь, о которой я не хотѣлъ сперва вамъ разсказывать. Въ виду моего отказа отъ поединка онъ опять разорвалъ завѣщаніе и…
