Дилан шумно вдохнула и повернулась, чтобы посмотреть на меня. Машина скользила по дороге к парковке.
— Мы были на вечеринке по случаю помолвки в Хэмптоне. У ее бывшего. Она хотела притвориться, что уже отошла от дел. Она напилась. Я тоже. Мы жили в одной комнате... — Я почувствовал, как раздуваются мои ноздри и как я крепче сжимаю руль. На лбу выступили капельки пота. Что, черт возьми, со мной происходит? Я не мог перестать излишне откровенничать с этой женщиной.
— Рай... — мягко сказала Дилан, ее рука сжала мое плечо.
— Я принимал душ после целого дня игры в пиклбол и мини-гольф с ее претенциозными друзьями и ужасным бывшим. Я был в тумане от алкоголя и травки, которую я тайком выкурил, когда никто не смотрел. Она проскользнула в душ.
Когда машина заехала на отведенное мне место на парковке, у меня перехватило горло от очередного признания. Я заглушил двигатель.
— Как только я увидел ее в душе, голую, я сказал ей, чтобы она вышла. Я был спокоен, но тверд. Я объяснил, что не хочу ее в таком виде. Что секс не является частью нашего контракта, и я не готов его пересматривать. Но она настаивала, что ее подруга, которая наняла меня за год до этого, получила так называемое полное обслуживание. Я пояснил, что некоторые дополнительные услуги предоставляются в каждом конкретном случае. Но она толпилась вокруг меня, обнимая мой член, целуя грудь...
Я закрыл глаза. Черт. Я всегда злился, когда слышал о сексуальных нападениях на женщин, потому что, как правило, им было практически невозможно отбиться от нападавших, учитывая их размеры и силу.
Но поскольку я был громоздким, мускулистым парнем, я не мог перестать думать, что мог бы как-то предотвратить нападение. Оттолкнуть ее. Чувство вины жертвы грызло меня, подтачивая мою самооценку и гордость.
— Самое страшное, что я позволил этому случиться, — задыхался я, снова переносясь в тот момент.
К тому времени, как она опустилась на колени, мой глупый член уже был твердым, а спина прижалась к гранитной стене. Я просто стоял и смотрел, как она отсасывает мне.
— Все это время я чувствовал себя как в ловушке в собственной голове, отчаянно желая вырваться на свободу и разорвать цепи. Это были самые долгие десять минут в моей жизни. И в них я понял, что во многом это было связано с решениями, которые я принимал на протяжении многих лет. Я бы не сказал, что это была моя вина, но...
— Нет. — Дилан покачала головой, и когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее, то с удивлением увидел, что в ее глазах блестят расстроенные, сердитые слезы. У нее был тот же взгляд, что и вчера, когда я сказал ей, что Грав должна пойти в детский сад. Взгляд львицы, готовой сражаться до смерти. — Не надо винить себя. Ты ни в чем не виноват.
— Я и не говорю, что это так. Но я выбрал пить на службе. Я выбрал курить травку и кайфовать. Я решил предложить себя в качестве парня по найму. Я решил переспать с девяноста процентами моих клиентов. Я втянул себя во взрывоопасную ситуацию. Я мог бы применить свою степень по бизнесу и работать на Уолл-стрит. Черт, я мог бы и сейчас работать с твоим братом. Он предложил нам стать совладельцами «La Vie en Rogue» до того, как он откроет его. Я отказался. Мне не хотелось долгих часов, гор бумажной работы, бесконечных жертв. Я понял, что все это время обманывал себя, говоря, что мне нравится то, что я делаю. — Мой рот сжался в тонкую линию. — Когда все закончилось, в душе я схватил чемодан и ушел. Уехал из Хэмптона обратно в Манхэттен. В тот день я выбросил свою травку. Взял за правило пить только раз в неделю. Завязал с фальшивыми девушками. Я начал следить за своими финансами и понял, что топлю себя не только в наркотиках и алкоголе, но и в больших тратах, которые не соответствовали моим доходам. Я решил повернуть за угол. Сделать что-то с собой. Предоставить людям возможность устроить фальшивое свидание, не ставя никого из участников в компрометирующее положение.
— Тебе следовало обратиться в полицию после нападения. — Ее губы искривились от ярости. — Это просто смешно. То, что она сделала, было незаконно. Она...
Я покачал головой.
— Она была пьяна в стельку и эмоционально разбита. Я не оправдываю ее - просто не вижу в этом смысла. Что я могу сказать? Я испытал на себе последствия собственных решений, и мне это не понравилось. Все это говорит о том, что ты не сможешь вернуться к работе в баре или ресторане в Нью-Йорке, как это было дома. И поверь, я понимаю, что привычка к этому заманчива. Не потому, что в этом есть что-то плохое. Нет. Некоторые люди преуспевают в таких карьерах. Но ты – нет.
Она вздрогнула, и тогда я понял, что задел за живое.
Я копнул глубже.
— Ты всегда хотела стать врачом. Ты все еще можешь. Путь, который заслуживает внимания, обычно идет в гору. Если жизнь трудна, значит, ты все делаешь правильно. Не отказывайся от этого детского сада. Ты обязана сделать это для себя и для Гравити. Если твой ребенок не видит, как ты гонишься за своей мечтой, как ты можешь ожидать, что он будет стремиться к своей?
— Рай... — Она зажмурилась и закрыла рот. Открыла снова. — Мне очень жаль...
— Не стоит. — Я положил руку ей на колено, заметив, что ее платье задралось по дороге сюда. От прикосновения шершавых подушечек пальцев к ее гладкой летней коже у меня по позвоночнику пробежала волна энергии. Что-то напряглось в мышцах пресса, словно ключ, поворачивающийся в отверстии, отпирал что-то дикое, и теперь я знал, что дело не в поздних ночных бургерах.
Я был для нее жесток.
Я небрежно убрал руку, не обращая внимания на свой учащенный пульс.
— Вместо того чтобы сожалеть, позаботься о своем будущем, — жестко сказал я.
— Хорошо, папочка. — Дилан закатила глаза.
— Повтори это еще раз, — простонал я.
— Нет. Я говорила с сарказмом. Я лучше останусь сиротой.
Я рассмеялся.
— Тебе помочь поднять Гравити?
— Нет, спасибо. Увидимся через три дня. — Она открыла пассажирскую дверь и обогнула машину, чтобы забрать свою дочь.
Черт. Ее следующая смена была через три дня? Почему мне стало грустно?
И почему я не могу дождаться, пока дни пролетят мимо?
19
Дилан
Кэл: Как поживает твой фальшивый жених?
Дилан: Как заноза в заднице.
Кэл: А Такер?
Дилан: Пока все хорошо. Правда, я не видела его уже несколько дней.
Кэл: Будь осторожна, Дилан, хорошо? Это тот же парень, который издевался над нами в школе.
Дилан: Поверь мне, Дот, нет ничего, чего бы я хотела больше, чем вычеркнуть Такера из своей жизни.
— Вместо того чтобы тратить время на исследования в области кибербезопасности и штаммов гриппа, университеты должны начать выяснять, не являются ли Нина Добрев и Виктория Джастис одним и тем же человеком, — пробормотал Макс, сидя над стойкой с алкоголем за барной стойкой и просматривая «Дневники вампира» на своем телефоне.
Я впервые вернулась после четырехдневного перерыва, и мне наконец-то довелось поработать в «Алхимике». Официально наступило лето, и Нью-Йорк решил начать его с огромного мероприятия в Центральном парке, насыщенного многочисленными живыми выступлениями. Если не считать случайных туристов, заглядывающих в бар, чтобы купить воду по завышенной цене, мы были практически одни.
— Это не один и тот же человек, Макс, — усмехнулась я, просматривая свою страницу в Instagram, приклеивая глаза к роликам людей, путешествующим по миру. Особенно мне нравились те, кто жил в своих фургонах. А тут я была соленой стервой из-за того, что мой свитер зацепился за дверную ручку, в то время как людям приходилось ездить в спортзал, чтобы принять душ.
— Как дела у Фэй? — спросила я.
— Лучше. Но все еще не выписана. Они хотят, чтобы она восстановилась. Четыре, может быть, пять недель, прежде чем она сможет вернуться к работе. Ты все еще не против подменить ее?
