королеве Елизавете. Во время Первой мировой войны здание использовалось как военный госпиталь, а после Второй мировой и вовсе было разрушено. Через несколько десятилетий его удалось возродить из руин, почти полностью сохранив первоначальный вид. Возможно, потому это место сохранило в себе величественность былых времен. Но кроме исторической ценности больница таила странную, навевающую тоску атмосферу.
Тусклый свет заливал коридоры. Эбби поморщилась, мимо воли вдыхая горький запах лекарств. Белый кафель, выкрашенные в синий цвет стены, металлические лавочки – все сопутствующие элементы больниц, что оставляли неприятный осадок в душе. Где-то за дверью слышался писк приборов. Луи остановился у одной из дверей и постучался. Из кабинета донесся милый голосок:
– Да-да.
Зайдя в сестринскую, Эбби увидела девушку лет двадцати шести. Волосы ее были собраны в низкий хвост, губы подчеркнуты нежно-розовым цветом. Медсестра повернулась к вошедшим и улыбнулась.
– Луи! Как дела? Надеюсь, ты не из-за миссис Калвер навестил нас.
– Нет, всё нормально. Противиться, конечно, все таблетки пить, но я контролирую. Стараюсь.
– Какой ты всё-таки молодец! Еве сильно повезло с тобой. Кстати, передай ей, что тот букет был волшебным! Я первый раз вижу такие долго стоящие цветы.
Луи скромно пожал плечами.
– Передам. Только я по-другому поводу.
Девушка закивала, показывая, что готова слушать. Она внимательно посмотрела на них, и Эбби стало неловко. Обращать на себя лишнее внимание ей не хотелось.
– Слушай, Кэрри. Тут такое дело… – Луи нахмурился, словно взвешивая каждое слово. – У вас недавно лежал один мой друг. Хотелось бы узнать о его состоянии.
Эбигейл закивала, чувствуя себя предметом интерьера. Хоть какая-то польза от неё должна быть.
– На что ты намекаешь?
– Ну-у, дело в том, что он упал с мотоцикла. Было бы неплохо услышать о том, как он.
– Всего два слова: врачебная тайна.
– Я не прошу говорить о болезни или что-то вроде того. Просто расскажи о его нынешнем местоположении.
Медсестра с сомнением посмотрела на папки с историями болезни, что лежали перед ней.
– Как зовут?
– Кевин Гринвуд, – ободрившись, произнес парень.
– Возможно. И… Хочешь, чтобы я дала его данные?
– Ага.
– Плохая идея, Луи.
– Я знаю. Но не пошел бы я к тебе, если у меня был выбор, – очаровательная улыбка появилась на лице. Подлизываться у Луи получалось удивительно хорошо.
– Вот же… Ничего не обещаю, – она спрятала тонкие бледные руки в карманы халата, поднялась со стула и удалилась в сторону регистратуры. Ребята пошли за ней.
Мимо ходили люди. Кто-то ругался, кто-то кашлял в сложенный вдвое платок. Эбби не следила за ними. Не выдумывала их истории. Уже забыла, что делала так когда-то. Забыла? Опять. Она смотрела сквозь, словно зачарованная. Отвлеклась, только почувствовав невесомое касание холодных пальцев на своей ладони.
– Ты как?
– Нормально.
– В последнее время ты выглядишь печально. Мне это не нравится.
– Не обращай внимания, Лу. Просто усталость.
Чуть сжав её руку, парень опустил голову. Рассмотрел пятно на своих ботинках, проследил за узорами плитки и только тогда произнес:
– Ненавижу это состояние. Когда понимаешь: что-то не так, но не знаешь в чем дело. Всё началось, когда бабушка Ева впервые оказалась в больнице. Я ужаснулся давящей атмосфере этого места. Но проведя две недели в одиночестве дома, понял, что не в месте дело. Всё из-за людей. И это меня угнетает. Я зависим от эмоций других. Особенно от того, кто сейчас рядом со мной.
– Ты выбрал неудачного человека, – с сожалением прошептала она.
– У меня не было выбора.
Цокот каблуков заглушил тихий голос Луи. Кэрри тактично кашлянула, привлекая к себе внимание. Пришлось убрать ладонь. Пришлось сделать вид, что разговора не было. Но слишком многое Эбби хотела сказать, чтобы просто обо всем забыть.
– Я вспомнила Гринвуда, – негромко сказала медсестра. – В общем, был здесь довольно долго. Тот еще Дон Жуан. Последний раз видела его перед выпиской. Он вместе с каким-то мужчиной сидел в своей палате. Они громко разговаривали и смеялись. Мешали другим пациентам одним словом.
– А что за мужчина?
– Наш бывший пациент, ты его должен знать. Был учителем в твоей школе. Но, к сожалению, я не могу больше ничего сказать. Ты же не его родственник.
– Учителем? – Эбби нахмурилась. – Его фамилия не Блэр случаем?
Кэрри захлопала длинными ресницами, смотря на девушку.
– Вроде бы.
– Б-Блэр? – с дрожью переспросил Луи.
– Да, точно. А что такое?
– Ничего, просто душно что-то здесь, – он сглотнул ком в горле и продолжил: – Часто он появляется в больнице?
– Бывает. Но я не общалась с ним лично. Странный он. Вечно с диктофоном ходил, записывал каждый шаг. Ладно, последнего я не говорила. Мне пора работать. Передай бабушке мой приветик, – она мило улыбнулась.
– Обязательно.
Махнув рукой, девушка скрылась за дверью сестринской.
– Эбби, прошу тебя, скажи, что Блэр здесь ни при чем.
– Теперь я не уверена. Если Блэр заодно с Кевином, то плохи наши дела. Остается надеяться, что он не затаил на нас обиду.
– Как-то мне это теперь не нравится. Совсем не нравится.
Эбби еще никогда не была с ним так согласна.
Глава 22. Ложь и размышления
– Объясни, зачем тебе понадобилось именно сегодня тащить этот шкаф, – проворчал Луи, покрепче перехватывая боковую панель шкафа. Майкл, которому достались все перегородки, стенки и полки, согласно засопел.
– Сегодня хорошая погода, цыпленок. Разве нужны еще причины?
– Ну да, не поспоришь.
После посещения больницы, Луи и Эбби пришлось отправиться по поручению миссис Калвер в цветочный магазин, чтобы забрать оттуда старый стеллаж. Впрочем, придя домой, они узнали, что теперь должны принести на его место не менее старый шкаф. Эбби не особо понимала, в чем разница между этими предметами мебели, но для бабушки Луи это было важно. Тем более нести ничего тяжелого ей не пришлось: великодушно согласился помочь Майкл.
– Далеко еще?
– Почти пришли.
Втащив детали шкафа в магазин, все дружно выдохнули. Все, кроме миссис Калвер: она на протяжении всей прогулки выглядела очень довольной.
– Чудесно, теперь осталось его собрать.
– А куда мы его будем ставить? – спросил Луи, прикидывая, что должен представлять собой шкаф.
– На второй этаж.
– Ты серьезно?
– Да. А куда еще? Больше нигде места нет.
– Тогда можно не собирать. Это же кладовка. Ты ничего, кроме какого-то барахла, туда не ставишь.
– Нет, надо привести его в начальное состояние. Не такой уж и большой, много времени не займет.
– Я уверен, что ты не будешь его использовать.
– Не перечь бабушке.
Майкл ехидно засмеялся и похлопал друга по плечу.
– Развлекайся.
– Вы, молодой человек, тоже будете в этом участвовать, – вежливым тоном молвила женщина. Но по её выражению лица стало ясно: это приказ, а не просьба.
– А я-то что сразу?
– Чтобы от тебя хоть какая-то польза была, – насмешливо ответил Луи.
– Не понял. Повтори-ка, очкарик. Кто нес всё самое тяжелое? Явно не ты.
Не найдя более остроумного ответа, парень показал язык.
– Так-так, Луи Филипп. Ведите себя прилично. А в качестве награды разрешу вечером отправиться на каток.
– Я не умею кататься, – Эбби смущенно пожала плечами. – Это без меня.
– Что? Ты серьезно? Кататься на коньках –
