собрании грамоты лучшим помещикам России. Но это же просто издевательство! Практически каждый день по всей стране у дворян описывают их имущество и отбирают крепостных. На мой взгляд либерала, правительству следовало бы произвести выкуп крепостных вместе с землёй и справедливо компенсировать потери помещикам. То, что творится, иначе как жадностью назвать нельзя. Лучшее сословие, опору государства и самодержавия, — просто банкротят, не желая тратить ни копейки на его поддержку. В ответ на жалобы предлагают просто устраиваться на службу или идти на работу. Да, государь резко поднял зарплаты чиновникам, но для дворян это всё равно несущественные суммы. На эти довольствия могут жить только разночинцы, но никак не первое сословие, — возмущено выкатил длинную речь Катков.
— Справедливости ради надо сказать Михаил Никифорович, что знакомые чиновники утверждают, что в бюджете денег крайне мало. Прошедшая война буквально истощила казну, — уточнил Дубельт.
— Пусть так. Значит, либо вообще не надо было всё это начинать с крепостным правом, либо делать постепенно. Почему именно дворяне, которые веками были оплотом самодержавия, должны так страдать. Вы не поверите господа, даже у меня конфисковали больше половины имений за неуплату кредитов. Никогда такого не было. Всегда можно было договориться и списать часть платежей. Я же забочусь о крепостных. Они сами словно тупые животные. Без опеки помещика ни к чему не способны, — ответил Катков.
— Полагаю что данный вопрос, прежде, всего финансового плана. У меня ничего не конфисковали, так как вся задолженность перед казной была мною погашена. Проблема в другом, — поместья с крепостными резко упали в цене. Я не могу теперь их продать не только по прошлой стоимости, но и даже вполовину дешевле от прежнего. По моим прогнозам, цена на поместья при таком раскладе может обвалиться до 90 процентов. Никогда не питал иллюзий в отношении крепостных. Их труд на самом деле неэффективен. Поместья покупались как инвестиция. Обычно вкладывая капитал в землю и крепостных, бываешь твёрдо уверен, что их цена за 10 лет как минимум удвоится. Сейчас же все стали понимать, что поместье не приносит ровным счётом никакого дохода. Это, по сути, даже не дом в городе, где можно жить с удобствами. Какая радость для нормального человека жить в какой-то деревне среди тупых скотов. Ещё и повышение этих налогов. Крепостной крестьянин теперь вдруг по сборам уравнялся с государственным. Какого чёрта, я спрашиваю⁉ Тогда зачем мне вообще крепостной мужик нужен? То что правительство говорит какая разница — это всё тот же крестьянин, — это манипуляция. Мы все понимаем. Крепостной работает ужасно плохо и лениво! Меня заставляют фактически оплачивать владение имуществом, которое себя совершенно не окупает. А если я вдруг не оплачу, то поместья конфискуют, причём по кадастровой копеечной цене, — высказался раздражённо Кокорев.
— Предлагаю оказать давление на правительство в целях прекращения подобной пагубной практики. Необходимо настоятельно донести мысль до государя, что он может лишиться поддержки первого сословия, а это будет очень дорого стоить самодержавию — резюмировал Погодин.
Раздались общие возгласы одобрения.
— Займётесь этим Леонтий Васильевич? — спросил глава консерваторов.
— Сочту за честь. Я сейчас, конечно, не занимаю официального поста, но как вы сами понимаете, практически все связи сохранены. Предлагаю составить общее письмо с требованиями начать выкуп поместий и крепостных крестьян по справедливой цене и передать его Александру от лица представителей калужского и московского дворянства с просьбой отнестись к нему внимательнее, — согласился Дубельт.
— Тогда решено. Предлагаю перейти к десерту, господа. Тут он довольно неплох.
В то же время, что шёл обед в Купеческом клубе, происходила настоящая драма в одном из поместий Рязанской губернии.
— Что это значит, господа? — спросила барыня у становых приставов, протянувших ей бумагу.
— Ваше поместье конфискуется. Ранее вам уже присылали извещения о необходимости забрать личные вещи из усадьбы.
— А крепостные?
— Они тоже конфискуются за долги.
— Но я этого не хочу! — объявила помещица. — Решительно не желаю! Не имеете права. Пойду сама к государю и скажу: скоро я умру, а после — делайте что хотите, но пока я жива, — я с этим не согласна!
— Что случилось, дорогая, — спросил вышедший из дома на крики жены, помещик.
— Вот, посмотри на бумагу! Приставы пришли у нас поместье отбирать.
— Как это у меня отнимается имущество? Да я ведь людьми владею! Без моего помещичьего надзора мужики сгинут со всем. Не имеете на это никакого права! Жаловаться буду! Я потомственный дворянин, а не разночинец какой-то!
— Имеете право, но пока извольте в течение часа забрать из дома личные вещи и покинуть поместье. В противном случае будет применена сила.
— Да что же это творится. Немыслимо просто. В отношении дворян сила. Как вообще такое может быть! Я подчиняюсь, но имейте в виду, — это не останется безнаказанным. За подобное самоуправство в отношении дворянина вам придётся понести ответственность.
Жалобы властям шли без конца. Общую нервозную атмосферу добавляли и некоторые действия крестьян. Так, князь Ф. Ф. Мышецкий пожаловался на своих крепостных, что они вдруг отказались от уплаты оброка. При изучении дела исправником выяснилось, что они только просили отсрочки платежа на пару недель. Крестьяне Удальцова отказались повиноваться управляющему. Оказалось, что последний, пользуясь их наивностью, присвоил более семи тысяч общинных денег. В результате жестокости действий крепостников были убиты помещики Марченко, Терский, Светлорыльский. Крестьянин Воронежской губернии Тюхов нанёс своему владельцу Шетохину «несколько ударов колом по голове и плечу за то, что он обольщениями и угрозами склонил к прелюбодеянию с ним его жену»…
Шли повсеместные разговоры, что таким путём скоро и помещичьих крестьян вовсе не останется, раз огромное количество поместий убыточны и массово идёт их конфискация. Но надо отдать должное и противной стороне. Широко стала известной и речь в защиту крепостного права помещика Маслова, разошедшаяся по всей стране. Он в своём выступлении на губернском собрании заявил:
— Крепостное право вовсе не противоестественно. Я совершенно обратного мнения. Неверно считать крепостного рабом, а помещичье поместье — плантацией. Нигде крестьянин так не успокоен и обеспечен, как у хорошего помещика, который выгоды его соединяет со своими. Барщина у нас определена законом, оброк не разорителен и добывается по усмотрению самого мужика, как и где он хочет. В России нет человека, который бы не имел собственного жилища; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности. В той же самой Англии, столь кичащейся своей демократией, простой люд живёт убого, ютится в домах, в которых наш мужик и скотину не поместит!.. Хотя и случаются злоупотребления помещиками своей отеческой властью, но они крайне редки и нехарактерны для России. Разрушить существующий порядок — значит подготовить гибель государству. Непросвещённый
