— Да, меня она тоже уведомила. К ней неожиданно приехали несколько гостей, которых она возьмет с собой, как только они немного отдохнут с дороги. Она сказала, что постарается приехать не позже одиннадцати, до того, как закрывают двери, и что ей не хочется, чтобы мы что-нибудь пропустили.
— И вы ничего не пропустите, — ответил он. — Можете на меня положиться. — Больше, чем ты думаешь. Я позабочусь заодно и о том, чтобы оградить тебя от лишних знаний о твоей недостойной кузине, мысленно продолжил Джон.
— Конечно, Джон. Мы это знаем.
Люси всегда была хорошеньким ребенком, гораздо симпатичнее, чем когда-нибудь станет ее сестра. А теперь, когда она переросла былую склонность к излишней пухлости, он был вынужден признать, что она, без сомнения, превратилась в привлекательную юную леди. Такую, кого хочется защищать и оберегать.
Потом его критический взор обратился к другой молодой особе. Она могла бы завернуться хоть в парусину, подумал он, и все равно Люси не смогла бы соперничать с ней — и никто из тех, что будут сегодня в Олмаке, — подобно тому, как даже самые яркие звезды не могут соперничать с солнцем. А будучи одета так, как сейчас, в эту мерцающую ткань с ярко-голубым верхом, от чего ее глаза казались ярче и еще синее, чем обычно…
Нечестно с ее стороны так поступать с Люси! Эта потаскушка не имеет никакого права ставить под угрозу первое настоящее появление Люси в свете, полностью затмив ее. Кто же обратит внимание на Люси рядом со столь великолепным созданием?
Но как же ему сказать Люси, что кузину лучше бы оставить дома? Люси слишком к ней привязана и слишком добросердечна, чтобы понять, что эта другая полностью оттесняет ее в тень. Она решит, что он просто несет околесицу, скажи он ей такое.
Укутывая сначала плечи Люси в черную накидку с оторочкой из лебяжьего пуха, а затем проделывая то же самое с темно-синей накидкой Миранды, он мог только надеяться, что эта вертихвостка не скажет и не сделает в этот вечер ничего такого, что могло бы смутить ее кузину. Что, если она отпустит кому-нибудь замечание в духе их последней беседы? Но, по-видимому, у нее хватает порядочности — или осторожности — не давать Люси узнать что-либо о своей «работе», как она это называет, так что вряд ли она совершит сегодня какой-нибудь неблаговидный поступок.
Похоже, что она неплохо умеет держать язык за зубами со всеми, кроме него. Словно она решила почему-то его шокировать, вынуждая сорвать с нее маску. Он, конечно, не может знать, что там она говорит наедине с другими, но поскольку до него не дошло о ней никаких слухов, то надо думать, что она никому не выдала своей грязной тайны.
Джонатан пропустил обеих девушек в двери непритязательного зала Олмака, посмотрел, как их немедленно окружило не менее дюжины исполненных надежды обожателей, и прежде чем отыскать место, откуда он мог бы наблюдать за вверенной ему парой, остановился на минутку, поправляя воротничок рубашки. Сзади послышался дружеский голос:
— Ну, Мюррей, как это вышло, что мы видим тебя тут среди этих зеленых юнцов?
Повернувшись, он увидел, что ему ухмыляется его бывший товарищ по армии.
— То же самое я мог бы спросить и у тебя, Хэдж. Я думал, ты еще в Испании.
— Царапнуло малость, и они отправили меня домой. — Ухмыляющийся лейтенант показал на легкую повязку на руке. — Но не надолго.
— Везет тебе, ты скоро вернешься. А мне и не говорят, когда можно будет тронуться в путь. Но ты же не здесь поправляешь здоровье?
— Нет… просто выполняю свой долг по отношению к младшей сестренке. Ты же знаешь, как это бывает. Ах да, у тебя ведь нет сестры, чтобы втянуть тебя в такое дело. Так зачем ты здесь? Уж не охотишься ли на здешних красавиц? Лучше держись от них подальше — эти, знаешь ли, ждут не просто легкого флирта.
— Знаю-знаю. Боже упаси меня от глупости добровольно шагнуть в ловушку со священником, а такое знакомство означало бы именно это. Нет, сегодня меня привела сюда сестра моего друга. Помнишь Чарльза Оуэнса? Здоровый, цветущий парень, всегда всем добрый друг. А для меня — тот друг, что спас меня от ножа мясника, за что я буду ему вечно благодарен. У его сестры Люси в этом сезоне первый выход в свет.
— А ты, значит, за сторожа? Я знаю, что вы были друзьями, но не многовато ли для дружеской просьбы?
— После того-то, что Чарльз для меня сделал? Да за это можно попросить о чем угодно. Но, к счастью, он меня ни о чем подобном не просил. Я сопровождаю ее сегодня только потому, что ее покровительница немножко задерживается, а Люси не хочется пропустить ни минуты своего первого пребывания здесь. По каким-то непонятным мне причинам женщины придают большое значение подобным вещам.
— Понятно. — Хэдж подул в свои пышные усы, которые ухитрился сохранить, несмотря на приказы своего непосредственного командира, не терпевшего отращивания растительности, ему недоступной.
— Значит, тебя все же втянули в это дело.
— Ну, можно, пожалуй и так сказать. Но только на сегодня, не на весь сезон, как тебя, должно быть.
— Да нет, могу сказать, что все не так уж плохо. Это всего еще на несколько дней. Мне уже сказали, что я могу выезжать в армию. Жду только, когда они покончат со всякими бумажками: они опаздывают, как и следовало ожидать. Война кончится прежде, чем эти ребята оформят хоть половину всех бумаг еще с прошлой войны. А что за вторая красавица на твоем попечении?
— Мисс Миранда Дрейк. — Резкость его тона заставила лейтенанта Хэджа пристально посмотреть на него.
— А, вот даже как? Держитесь подальше — частная собственность. Тебе бы надо повесить табличку… но что ты там говорил насчет ловушек? Сдается мне, что ты уже скользишь в нее.
— Ничего подобного, — сказал Джонатан столь решительно, что лейтенант утвердился в правильности своей догадки. Его друг наконец попался. Он не ждал этого от Мюррея, но и самым стойким приходит время терпеть поражение. Он возблагодарил судьбу, что избежал такой участи.
Словно заподозрив, о чем думает лейтенант, Джонатан продолжил, проглотив проклятие и стараясь говорить не так свирепо:
— Просто я не думаю, что тебе с ней может повезти. Но ты, конечно, волен попробовать, на что ты способен.
Он мог только гадать, какова цена Миранды, но готов был биться об заклад, что карманы Хэджа были не настолько глубоки, чтобы вызвать у Миранды нечто большее, чем просто мимолетный интерес. Она, может быть, захочет с ним слегка пофлиртовать, как, несомненно, поступает с теми, кто сейчас толпится около нее, но только затем, чтобы скрыть свои истинные устремления. Таких старичков, — которые ради ее благосклонности охотно расстанутся со своими денежками, на Брачном Базаре не водится.
