— Надо было мне сказать ей, чтобы попытала лучше сегодня счастья в Хеймаркете, — сказал он себе под нос. Он ни на миг не поверил ей, когда она намекнула, что может искать постоянного союза. Только не среди тех джентльменов, что были здесь сегодня. Мужчины не приходят к Олмаку в поисках любовницы, а другого она вряд ли себе отыщет.
Если она действительно собирается подцепить себе мужа, то это делается не так. Вся эта ее речь, сказал он себе, была просто вызовом с ее стороны. Она хотела посмотреть, удастся ли ей его шокировать, и преуспела в этом. Но он не позволит, чтобы она об этом узнала.
Люси уже вел в круг один из чрезвычайно юных джентльменов, окружавших их, а Миранда пыталась выбрать кого-нибудь из других назойливых молодых джентльменов, казавшихся ей еще слишком юными, чтобы посещать балы, когда к ней подошла княгиня Эстергази, решительно разметав всех юнцов на своем пути, и приветствовала ее:
— Добро пожаловать к Олмаку, ma chere[11]. Я знала, что поступаю правильно, когда дала вам приглашение. Видите? Вон там стоит последняя находка Ливенов — та, что выглядит точь-в-точь, как перепуганная овечка.
Миранда подавила смешок, вызванный этим описанием, слишком близким к правде, чтобы быть лестным для молодой леди, сделала реверанс и сказала:
— Очень любезно с вашей стороны, ваше высочество, включить меня в списки приглашенных.
Я была права в своих подозрениях, сказала себе Миранда. Княгиня действительно пользуется румянами. И в значительных количествах. Но надо признать, она делала это очень умело. Миранда и не подозревала, что респектабельная леди может так увлекаться косметикой.
Тем не менее, посмотрев вокруг, она могла увидеть несколько других леди, в основном уже совсем не в юном возрасте, которые либо предприняли доблестную попытку восстановить утраченную, — а возможно и никогда не существовавшую — красоту с помощью усердно нанесенной краски, либо же сильно страдали от жары. Даже на лицах нескольких более молодых леди виднелись следы румян.
Не все из них сумели воспользоваться косметикой столь умело, как княгиня. Несомненно, это искусство требовало большой практики. У Миранды в этом искусстве не было никакого опыта, и она знала, что Люси тоже избегает искусственных красок. Все-таки в этом было что-то упадочническое.
— Ерунда, — сказала княгиня в ответ на ее благодарность. — Своим приходом вы украсили мне вечер. И не только мне, как я с удивлением заметила. Как вам удалось убедить столь красивого капитана сопровождать вас?
— Прошу проще… ах, вы о капитане Мюррее? Он друг Чарльза, брата Люси, и они уже некоторое время знакомы. Или, по крайней мере, так мне дали понять. Леди Смолвуд попросила его сопровождать нас сегодня, потому что она задерживается.
Миранда не стала упоминать, что меньше всего на свете капитан Мюррей хотел бы сопровождать ее куда-либо — разве что до дилижанса, направляющегося к ней домой. Сегодня он был здесь только потому, что не хотел огорчить Люси. Она вынуждена отдать ему должное, он действительно заботится о ее кузине. Но это единственное, что она может сказать в его пользу.
— Но ведь вы не против того, что он заменил сегодня эту леди? — В голосе княгини, казалось, прозвучал намек, который Миранда не совсем поняла. — Поверьте мне, любой jeune fille[12] не повредит, если ее увидят в его обществе.
Миранда рассмеялась.
— Вы имеете в виду Люси? Не сомневаюсь, что он на многое готов ради нее.
— Разумеется, я совсем не это имела в виду. Она слишком молода для него, чтобы принимать ее всерьез. Я говорила о вас, конечно.
Едва удержавшись от смеха при мысли, что капитан Мюррей может вообще думать о ней, а тем более что-то приятное, Миранда ответила:
— Благодарю вас за комплимент, мадам, но едва ли меня можно назвать jeune fille. Я уже в другой категории.
— Категории?
— Старая дева.
— Что за ерунду вы говорите? — Княгиня подкрепила свои слова болезненно сильным ударом веера, оставив довольно яркое красное пятно на руке Миранды повыше перчатки; Миранда надеялась, что оно вскоре исчезнет. Иначе окружающие начнут интересоваться, что она с собой сделала. — Вы еще почти ребенок. И потом, никто никогда не бывает слишком стар для любви. А вы должны признать, что капитан очень красив.
— Да, нельзя отрицать, что он весьма красив. — Я поняла это с первого взгляда, сказала она про себя. Но это было прежде, чем я узнала, каким отвратительным может быть этот человек; прежде, чем узнала, что его поведение не соответствует внешности. — Если бы только он не был столь строгих правил.
Княгиня расхохоталась так, что какое-то время Миранда опасалась, что та задохнется от смеха.
— Строгих правил? Джонатан-то Мюррей? Вряд ли можно перечислить всех тех высокопоставленных кокеток, которых он… впрочем вы, разумеется, не слышали о его affaires[13]. Да и le cher[14] Джонатан не из тех джентльменов, которые хвастают своими победами. И уж, разумеется, не в вашем присутствии. Предполагается, что мы, женщины, не знаем, как развлекаются мужчины, не так ли? Но мы все равно узнаем об этом, правда? И вовсе неплохо узнать, что мужчина опытный любовник.
На мгновение Миранда пожалела, что у нее не накрашены щеки, чтобы не было видно, как прилила к ним кровь. Как княгиня могла сказать такое? Про… про любовников? Правда, не следует забывать, что она не англичанка, а Миранда слышала, что на континенте допускались гораздо большие вольности как в поведении, так и в разговоре, чем было принято там, где она воспитывалась. А может быть, княгиня Эстергази просто недостаточно владеет языком и имела в виду что-то совсем другое? Из-за этого вполне невинное замечание могло стать совершенно двусмысленным без всяких намерений с ее стороны.
Увидев, что Миранда покраснела, княгиня снова рассмеялась.
— О, я вижу, что шокировала вас. Вы верно думаете, «какой стыд», но я не сказала ничего, кроме правды. Я иногда забываю — вы ведь бедные, холодные англичане. Меня удивляет, как вообще столь сдержанные люди ухитряются установить хоть сколько-нибудь романтические отношения, если они продолжают притворяться, что таких вещей не существует.
Нет, это уж слишком, даже для княгини.
— Ваше высочество…
— Вот увидите, что я права. Я никогда не ошибаюсь, если дело касается любви. А теперь я должна оставить вас этим нетерпеливым молодым людям, иначе мне будет стыдно, что я не дала вам завести нежных отношений. — Она снова ударила Миранду веером по руке, на сей раз не так сильно, и торопливо удалилась.
Миранда приняла приглашение на танец, который вот-вот должен был начаться, и надеялась, что впопад отвечает на комплименты своего партнера. Мысли ее кружились вокруг того, что сказала княгиня. Что она имела в виду, говоря о высокопоставленных кокетках?
