который мечтал повстречать бесов. Однажды в лунную ночь он велел принести на кладбище вина и стал призывать мертвых выпить с ним. Десяток теней поднялись из могил, но не приближались к живому до тех пор, пока он не брызнул на них вином для дегустации. Напиток понравился теням, и студент, подлив еще вина, смог их разговорить. Его интересовало, почему тени оказываются неприкаянными, то есть, согласно китайской традиции, неспособными к перевоплощению. Один из собутыльников ответил, что перевоплотиться смогли лишь творившие добро, а злые отправились в преисподнюю. Погрязшие в грехах стали неприкаянными духами гуй, обитающими на кладбище. «Так почему бы не покаяться и не помолиться об отпущении грехов?» – спросил их студент. И оказалось, что каяться следовало до того, как человек умер, ответил ему призрак[74].
С XII века в Европе активно распространялись слухи о кровожадности иудеев. Их обвиняли в том, что они использовали кровь младенцев из семей других вероисповеданий в ритуальных целях. Параллельно начали бытовать рассказы о демонах, вселявшихся в живых людей и заставлявших их пить кровь, перегрызая жертве горло. Вампиры, выходящие из могил, высасывали ночью кровь своих жертв, после чего те угасали. Позже стали верить, что и сами жертвы превращаются в вампиров, поэтому целые деревни могли оказаться такими упырями.
С вампирами ассоциировались два знаменитых исторических персонажа XV века. Одним из них был сподвижник Жанны д’Арк Жиль де Рэ, который увлекся поисками философского камня для добывания золота и использовал для этого кровь. Говорят, из-за его преступных экспериментов погибли триста младенцев.
Жиль де Рэ проводит алхимические опыты над своими жертвами. Валантен Фулкье, 1862 г.
The New York Public Library Digital Collections
Другим, еще более кровавым злодеем считают валашского воеводу Влада Цепеша. Бесконечные войны и жестокая расправа с пленными – традиционной казнью было сажание на кол, применявшееся врагами-османами, отчего воевода получил прозвище Цепеш («Кол»), – превратили его в полумифического «Дракона» – Дракулу. Ассоциации с драконом породили представления о летучих кровососущих тварях-оборотнях. И кол стали воспринимать как лучшее средство от ходячего покойника, которым нечисть можно было пригвоздить к могильной земле.
Дракулу емко характеризует одна из средневековых историй. Однажды он велел собрать в своей резиденции всех убогих – нищих и калек – и досыта их накормить и напоить. Такие благотворительные пиры считались богоугодным делом, русский князь Владимир Святославич регулярно устраивал их после того, как выбрал христианскую веру для Руси. Напившиеся и наевшиеся бродяги заметно повеселели, и Дракула спросил, что им еще нужно. Довольные угощением, гости ответили, что Господь сам подскажет правителю, какие благодеяния он может еще совершить. Воевода поинтересовался, хотят ли они впредь ни в чем не нуждаться, и, естественно, получил утвердительный ответ. Тогда Дракула приказал запереть двери и сжечь всех собравшихся заживо, отправив их прямиком на тот свет.
Представления о вампирах наиболее характерны для Центральной Европы (где жил Дракула) и Балкан. Само слово «вампир» считается производным от венгерского названия ведьмы – «убыр». Вероятно, к тому же слову восходит славянское «упырь»: недаром славяне считали, что колдуны превращаются в упырей после смерти. Однако при определенных условиях в упыря мог превратиться и обычный покойник. Например, если через его смертное ложе перескакивал кот или перелетала курица. А еще дорогу в мир живых мертвецу могли показать участники похоронной церемонии, если обернутся от гроба к дому и т. п. Даже тень человека, отброшенная на мертвеца, могла определить его вампирскую участь.
Особенность упырей состояла в том, что они могли становиться оборотнями. В представлении христиан эти существа напоминали волколаков, или волкодлаков, – волков-оборотней, нападающих на людей. Александр Сергеевич Пушкин использовал в поэтическом языке более звучный аналог «вурдалак», который стал часто применяться в русской литературе для обозначения вампира. Оборотничество вообще связано с обрядами переворачивания, перескакивания через различные предметы. Обычно это острые стальные инструменты типа воткнутых ножа или топора. Если кто-либо вынимал их, пока оборотень бегал в шкуре животного, он не мог вернуть человеческий облик. В обрядах, направленных против упырей, острые предметы было принято втыкать или класть в могилу или в гроб.
Упырь и девушка
Литературного Дракулу, прославившегося как обольститель женщин, напоминает безымянный упырь, герой русской сказки № 363 из собрания Александра Николаевича Афанасьева. В ней рассказывается, как неведомый красавец явился на посиделки и обольстил девицу. Подозрительная мать дала ей клубок ниток, чтобы та проследила за ухажером. Клубок привел ее к церкви, где неизвестный начал пожирать оставленного там покойника. На следующий день заподозривший неладное упырь спросил у девицы, ходила ли она к церкви. Девица не призналась, и упырь предрек ей смерть отца. Так обольщенная лишилась батюшки, а потом и матушки. Следом вампир обещал смерть ей самой. В отчаянии девушка обратилась за советом к мудрой старухе, и та велела ей устроить так, чтобы перед похоронами вырыли под порогом дома яму, а саму умершую выносили из избы не через двери, а сквозь эту дыру. Саму могилу следовало вырыть на перекрестке двух дорог. Обольщенная девица купила гроб, легла в него и тут же умерла. Церемонию погребения провели в точности как она завещала: гроб вынесли под порогом и похоронили на перекрестке.
Случилось так, что проезжал мимо барин и увидел чудесный цветок, выросший на могиле. Он велел слуге выкопать его и пересадить к нему домой. Ночью слуга увидел, как цветок упал на землю и обратился красавицей. На следующую ночь барин и сам увидел прекрасную девушку и захотел взять ее в жены. Девушка согласилась, но при условии, что четыре года они не будут ходить в церковь. У пары родился сын, и придерживаться отказа от христианской веры стало невозможно. Но едва они собрались церковь, как явился упырь и предрек смерть мужа и сына девушки. Героиня вновь бросилась к мудрой старухе, которая при жизни выполняла для нее роль предка-благодетеля. Та дала несчастной святой воды и велела признаться упырю, что видела его в церкви поедающим мертвеца, а потом прыснуть на него святой водой. Девушка принесла умерших мужа и сына в церковь и поступила с объявившимся нечистым, как велела старуха. Тот рассыпался в прах, а муж и сын героини ожили.
Одним из первых сюжет о вампирах ввел в мировую литературу французский писатель Проспер Мериме (1803–1870). В 1816 году он побывал в Сербии, где стал свидетелем незаурядного события. Однажды ночью его и хозяина дома разбудили крики. Оказалось, мать держала потерявшую сознание дочь и вопила: «Вампир! Вампир!» Девушку привели в чувство, и она рассказала, как через окно к ней пробрался человек
