было перекошено от раздражения, но не в этом было главное. В его глазах мелькнуло что—то большее – настороженность, подозрение. Он смотрел на неё так, будто видел не человека, а угрозу.
– Вы следите за мной? – его голос теперь звучал громче, резко, с нажимом.
– Что? – Лия моргнула, едва соображая, что он говорит.
– Вы уже третий раз за день мне попадаетесь! – мужчина всё больше раздражался. – Кто вы такая?
Лия отступила на шаг, внутренне сжавшись.
– Я вас впервые вижу…
– Чушь! – он сузил глаза. – Ваше лицо… Я помню вас. Вы шли за мной у библиотеки, потом на Арбате… Теперь здесь. Это не совпадение.
Голоса вокруг стихли, словно воздух внезапно сгустился.
– Я не… – Лия запнулась, чувствуя, как ком подступает к горлу.
– Я вызываю полицию, – отрезал мужчина, уже доставая телефон.
Она хотела было сказать что—то, возразить, но язык не слушался. Всё это происходило слишком быстро, слишком нелепо. Она чувствовала, как взгляд прохожих всё чаще задерживается на ней, как напряжение в воздухе нарастает.
И вдруг она услышала звук шагов – тяжёлые, размеренные, уверенные.
Повернув голову, Лия увидела, как к ним приближаются двое полицейских в тёмно—синей форме. Один из них, высокий, крепкого телосложения, слегка наклонил голову, словно заранее оценивая ситуацию.
– Что здесь происходит?
Мужчина твёрдо указал на Лию.
– Эта женщина преследует меня. Я уверен, что она связана с чем—то незаконным!
Лия напряглась.
– Это какая—то ошибка…
Полицейский внимательно посмотрел на неё.
– Ваши документы, пожалуйста.
Лия лихорадочно полезла в карман пальто, вытаскивая паспорт. Он был тут, он должен был подтвердить, что она – это она. Но когда полицейский взял его, она увидела, как его взгляд меняется.
– Минуточку… – он перелистнул несколько страниц, затем взглянул на неё снова, уже с холодной настороженностью. – Лия Соломина?
– Да, – прошептала она, чувствуя, как пальцы начинают дрожать. – Писательница! – и зачем—то добавила: – Москвичка…
Второй полицейский взглянул на напарника, затем тоже наклонился к документу.
– У вас странные данные, – его голос стал жёстче. – Ваше имя есть в базе, но… ваша биография не совпадает.
– Что? – Лия не сразу осознала смысл сказанного.
– Ваша регистрация в Санкт—Петербурге, – продолжил первый полицейский. – Ваша личность подтверждена, но согласно записям, вы никогда не проживали в Москве. Более того, ваша трудовая деятельность… – он бегло посмотрел на экран планшета, который достал второй офицер, – не имеет отношения к писательской деятельности.
Лия чувствовала, как стены мира смыкаются вокруг неё.
– Это ошибка, – её голос дрожал, но она попыталась взять себя в руки. – Я живу здесь, в Москве, я писательница…
Полицейские обменялись взглядами.
– Нам придётся проехать с вами в отделение для уточнения данных, – наконец произнёс один из них.
– Зачем? – дыхание сбилось.
– Не бойтесь. Простая процедура, – сухо ответил он.
Её обступили с двух сторон, не позволяя сбежать. Толпа вокруг расступилась, прохожие отводили взгляды, делая вид, что ничего не происходит. Всё было слишком реальным.
Лия медленно выдохнула, чувствуя, как последняя надежда растворяется, уступая место безысходности.
Полицейская машина двигалась плавно, но для Лии каждый рывок ощущался так, словно её мир снова рушился, оставляя после себя лишь зыбкую реальность, в которой она не находила опоры. Запах пластика, затхлого воздуха и дешёвого освежителя только усиливал ощущение нереальности происходящего. Она молчала, чувствуя на себе взгляды двух офицеров, сидящих рядом. Они не разговаривали с ней, не задавали вопросов – просто наблюдали, как будто перед ними находился кто—то, кто вот—вот совершит нечто непредсказуемое.
Она пыталась проанализировать происходящее, но всё обрушилось на неё слишком быстро. Сначала тот мужчина, обвинивший её в слежке, а затем появление полиции, их настороженность, требование предъявить документы. Всё выглядело так, будто за ней действительно велось какое—то наблюдение, и она оказалась в эпицентре игры, правила которой ей не были известны.
Но потом последовал второй удар. Один из офицеров, проверяя её данные, нахмурился, затем переглянулся с напарником и произнёс короткую, но перевернувшую всё фразу:
– Она числится в розыске.
Лия почувствовала, как всё внутри сжалось.
– Что?..
– Вас разыскивают в Санкт—Петербурге. Некто Александр… – полицейский взглянул в планшет, уточняя фамилию, – Александр Сантейлов подал заявление о вашем исчезновении. Согласно его словам, вы пропали несколько дней назад из вашей общей квартиры, и он опасается за вашу безопасность.
Воздух мгновенно превратился в вязкую, непреодолимую массу.
Лия почувствовала, как внутри что—то оборвалось. Полицейский, всё ещё сверяющий данные, оторвался от планшета и повторил:
– Согласно нашим записям, вы зарегистрированы как супруга Александра Сантейлова. Он подал заявление о вашем исчезновении три дня назад.
Лия застыла, медленно осознавая смысл сказанных слов. В этой реальности она была его женой. Рот приоткрылся, но слова застряли в горле.
Когда машина свернула в узкий переулок, вдалеке замаячило серое, ничем не примечательное здание. Оно больше напоминало центр обработки данных, чем отделение полиции, и Лия ощутила, как внутри её тела нарастает неприятное напряжение.
Вскоре её провели в просторное помещение, заставленное столами с компьютерами. Мужчина в форме средних лет бегло просматривал экран перед собой, пока его коллега сверял данные в планшете. Напротив него стояла женщина в гражданской одежде, сосредоточенно изучавшая документы.
– Лия Соломина, – произнесла она, глядя на монитор.
Лия напряглась.
– Да.
Женщина проверила информацию ещё раз, затем повернулась к офицерам.
– Данные подтверждаются. Она не разыскивается как преступник, но её регистрация действительно в Санкт—Петербурге. Согласно документам, она замужем за Александром Сантейловым.
Лия почувствовала, как её дыхание на мгновение остановилось.
– Мы позвонили ему. Он только что прибыл на поезде в Москву, едет сюда, – продолжила сотрудница, не поднимая взгляда.
Её слова прозвучали так, будто всё уже решено, и Лия не имела права на сомнения. В комнате вдруг стало тесно.
Женщина машинально сцепила пальцы, холодея от ощущения, что все её прежние воспоминания стираются под натиском этого нового, чуждого сценария. Всё это время она пыталась восстановить ускользающую реальность, но оказалось, что реальность уже успела перестроиться без неё.
Она не знала, сколько прошло времени – минут десять, пятнадцать – когда в коридоре раздались шаги. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл человек. Лия замерла – это был Александр.
Он выглядел старше, чем в её воспоминаниях, но в его облике было что—то странное, что—то, что заставило её замереть в растерянности. Он не выглядел дряхлым стариком, каким должен был бы быть семидесятипятилетний мужчина. Его лицо сохраняло чёткость черт, осанка была прямой, движения – уверенными. В его глазах светился тот же проницательный взгляд, но в нём читалась усталость человека, который долго ждал чего—то неизбежного.
Он смотрел на неё, и в этом взгляде было всё –
