инспекцию территории. Он выкатился из ворот и, сопровождаемый волками, двинулся по маршруту Шестого. Волки отлично знали, кто на территории главный и может все исправить. Они бежали за роботом двумя колоннами по обе стороны тропы. Будь у Первого подобие лица, волки скакали бы перед лесничим, преданно заглядывая в глаза и притворяясь собаками. Они надеялись на него, верили в него.
Они бы ему, наверное, гусеницы попытались отгрызть, скажи им кто, как дела обстоят в действительности.
Потому что нельзя просто так взять и перестать кормить волков опилками.
Не поймут.
А Первый был озадачен. У него все наконец-то шло как надо, даже Третьего удалось вернуть в строй и расчисткой буреломов на территории занимались мощные квалифицированные лесорубы. Но куда делись лоси? Естественным было предположить, что их съели волки. А завывания каждую ночь прямо под воротами могли значить лишь одно: сожрав лосей, серые почуяли себя организованной силой, вконец обнаглели и теперь хотят выжить роботов из Лесничества.
Первый осмотрел пустые кормушки и огромную кучу не пойми чего, отдаленно смахивающего на опилки. Волки сидели рядом, вывалив языки. Первый отдал команду лесникам прочесать территорию — вдруг лоси бродят где-то на самом краю — и снял пробу с кучи в надежде выяснить, что это собственно такое тут навалено.
Навалена была испорченная пища, а лоси пропали бесследно. Кучу следовало убрать подальше, а лосей каким-то образом завести снова.
Волки очень внимательно наблюдали за Первым. Когда он уехал, стая осталась у кучи. Обнюхала ее, осмотрела кормушки, а потом рысью скрылась в чаще, взяв курс на запад.
Этой ночью в лесу никто не выл.
А на рассвете у ворот Лесничества раздались топот и мычание.
Там стояло большое лосиное стадо.
И сидели полукругом, не давая лосям удрать, очень довольные собой волки.
Лесники опознали стадо как свое, отогнали его к кормушкам и придержали там — лосей надо было заново приучить к территории. А из ворот появился Шестой с волокушей, полной еды. И с лопатой, разумеется. Только держал он ее теперь не поверх кучи, а в манипуляторах.
Стая налетела на волокушу в надежде успеть поесть хоть немного… И дружно сморщила носы. Эта еда не пахла едой. И не была едой, во всяком случае для волков. Настали теплые дни, и Первый загрузил лесникам обычный «летний» рецепт. Самого простого лосиного комбикорма.
Волки бросились к воротам и закатили дикую истерику. Они трясли головами, плевались, рычали, визжали, а некоторые издавали даже что-то похожее на лай. Волки были оскорблены до глубины души.
Потом они ушли и не вернулись.
В мае на шатуна накатило весеннее настроение, и он наконец сообразил, с кем именно делил зимой вкусные опилки. Жених побежал делать барышне предложение. В нем уже совсем ничего не осталось от шатуна, он был гладкий, круглый, лоснящийся; красавец мужчина со сладким и мечтательным выражением морды. Тут-то ему барышня и припомнила, как он ее зимой третировал. Опасаясь смертоубийства, примчался Второй со шприцем, но обошлось.
По берлогам эти двое разлеглись до снега, и очень вовремя. Потому что в один прекрасный день Первый отметил: настала зима. И когда из ворот Лесничества как обычно вышел Шестой с волокушей на буксире, весь лес обратился в нюх. Еда вновь приобрела волшебный запах, и самой малости не хватало, чтобы этот аромат смог разбудить медведя.
По пути следования волокушу атаковала пара енотовидных собак.
А назавтра прибежали волки.
Отчего Первый думал так долго, прежде чем отблагодарить их за услугу, осталось загадкой для волков. Зато Шестой больше не бил грабителей электричеством, позволяя ехать на волокуше аж до самых кормушек, и только там начинал гонять их лопатой. Это волки оценили.
На самом деле Первый вообще ни о чем не задумался. У него был интеллект, но не было рефлексии, понятия благодарности или сочувствия ничего не значили для лесничего, он только исполнял свой долг и собирался делать это впредь, превозмогая любые препятствия ради Лесничества и своих подопечных.
А у Шестого просто заклинило шокер.
Медведица в берлоге перевернулась на другой бок.
И улыбнулась во сне совсем по-человечески.
…………………..
© Олег Дивов, 2016
© Мария Пономарева, илл, 2016
…………………..
ДИВОВ Олег Игоревич
____________________________
Писатель и публицист Олег Дивов родился в Москве в 1968 году в семье художников-реставраторов Третьяковской галереи. В 15 лету него уже были журналистские публикации в «Комсомольской правде» и других центральных изданиях. Поступил на факультет журналистики МГУ, затем отправился исполнять гражданский долг, но, вернувшись, оставил университет после третьего курса. Опыт армейской службы в частях самоходной артиллерии позже нашел отражение в «реалистическом» романе «Оружие Возмездия» (2007). После армии занимался копирайтингом, работал в рекламных агентствах, руководил пресс-службой ряда фирм.
В 1997 году вышел первый роман О. Дивова «Мастер собак». В том же году увидели свет еще два романа — «Стальное сердце» и «Братья по разуму». Однако подлинную популярность писателю принесли книги, находящиеся в русле футурологической социально-приключенческой НФ: «Лучший экипаж Солнечной» (1998), «Закон Фронтира» (1998), скандально известный роман «Выбраковка» (1999), «Саботажник» (2002), роман-манифест «Толкование сновидений» (2000), «Ночной смотрящий» (2004), «Храбр» (2006), «Консультант по дурацким вопросам» (2012), «Объекты в зеркале заднего вида» (2013), цикл «Профессия: Инквизитор» (2013–2015). В «Если» опубликовано более десятка произведений О. Дивова, а также несколько статей. Произведения О. Дивова, неизменно вызывающие бурные споры критиков и читателей, отмечены практически всеми НФ наградами: «Сигма Ф», «Интерпресскон», «Роскон», «филигрань», «Странник», «Кадуцей» и другими.
Кен Лю
САБОТАЖНИК
/фантастика
/информационные технологии
/беспилотные аппараты
— Мы на месте? — спрашивает мой сын Джек.
— Да.
Съезжаю на обочину и останавливаю машину. Инстинктивно тянусь за ключом, но пальцы хватают пустоту. В прокате мне досталась одна из тех новомодных машин, что работают без ключа зажигания. Она заводится по отпечатку моего пальца.
Изменения ради изменений. Ненавижу.
Этот пятидесятимильный отрезок автострады 64 в Оклахоме — одна из самых прямых и однообразных дорог во всем мире. До горизонта вдоль нее тянутся заброшенные, раздавленные затяжной засухой поля и ранчо. Здесь не встретишь и намека на город вплоть до Гаймона (население 12 012 человек). Я смотрю вверх. Небо усеяно шипами звезд, слишком тусклых, чтобы их можно было разглядеть в больших городах, жители которых полагают, что все знают лучше всех.
Изредка мимо нас проносятся грузовики, разрезая ночную тьму светом фар и обдавая наши лица едкими сухими порывами ветра. Я чувствую тупую боль в груди. Может,
