и задал стрекача. За ним, напрягая остатки сил, увлекаемый запахом пищи, бросился шатун. Следом метнулся было тигр, но тут на него внезапно напрыгнули с четырех сторон и ухватили цепкими железными лапами.
А из леса выбежал еще один робот. В манипуляторах он сжимал лопату.
Шестой сразу понял, что перед ним крупный и опасный хищник, совсем лишний на территории, и принял решение немедленно гнать хищника отсюда путем запугивания.
Тут к месту событий проломился сквозь чащу робот-охранник.
Умей он удивляться, его бы хватил удар. Картина ему открылась, мягко говоря, необыкновенная.
Четыре железных паука растянули царя зверей во все стороны за четыре лапы, а пятый стоял у тигра перед носом и лупил его по морде лопатой.
Царь зверей сносил экзекуцию молча, безвольно свесив хвост. Кажется, хищника разбил паралич воли на почве когнитивного диссонанса. Не исключено, что тигр впервые в жизни осознал себя едой и теперь потихоньку свыкался с этой новой парадигмой.
Охранник, даром что здоровый, был сравнительно умен и первым делом попытался связаться с коллегами. Увы, они числились по разным ведомствам и работали на несовпадающих частотах. Использовать аварийную волну у рядовых лесников не было полномочий, зато на ней охранник поймал их старшего — Первого.
Они друг друга не поняли.
У них не вышло идентифицироваться по серийным номерам, коды организаций тоже ничего им обоим не сказали, Первый спросил: «Из какого ты Лесничества?» — охранник не сумел ответить. Когда-то в незапамятные времена их проектировали и собирали разные подрядчики, каждый со своей номенклатурой. Дальше у Первого оказалось местное подчинение, а у охранника федеральное. Ведомства обязаны были «познакомить» своих сотрудников и обеспечить взаимодействие, но не успели, а потом всем стало не до того. Лесничество и База работали сами по себе, их подопечные не пересекались на местности, им нечего было делить и незачем общаться до нынешнего дня.
Ну вот, встретились два одиночества.
Они не могли ни о чем договориться. И уже не имело значения, каков у обоих интеллект. Потенциально и в теории им вроде бы ничего не мешало наладить контакт, взаимообучиться, расширить границы своего мира, освоить новые понятия, стать эффективнее и в конечном счете умнее, — ничего, кроме одной малости. Два робота не сумели для начала обозначить себя, дать себе имя, понятное другому, имеющее смысл в его системе координат. Объяснить, кто они такие и зачем они тут.
Они не способны были начать диалог. Первый видел охранника чужаком, вторгшимся на территорию, и хотел, чтобы тот немедленно убрался. Охранник видел, что банда Первого мучает тигра, — и требовал, чтобы немедленно прекратили, иначе он примет меры. Первый не понимал, какая между охранником и тигром связь, поскольку чужак не принадлежал ни к одному Лесничеству, а значит, не мог ухаживать за животными. А охранник, умей он задавать себе вопросы, наверняка бы задумался, куда здешние роботы подевали своих тигров, какое за этим кроется преступление и не пора ли тут всех задержать.
Первый не догадывался, что его Лесничество — экспериментальное и теперь навеки единственное. А охранник вообще не знал, что Лесничество существует.
Он бросил попытки чего-то добиться от Первого и перешел к активной обороне.
Тем временем молодой волк, петляя как заяц в надежде сбить шатуна со следа, добежал до волокуши. Он хотел предупредить стаю, что сюда вот-вот припрется огромный страшный зверь и отнимет всю еду, — но остановился и только глаза вылупил.
Стая, давясь и чавкая, жадно поедала комбикорм.
Вместе со стаей давился и чавкал упитанный бурый мишка.
Еды оставалась еще целая куча, и на вершине этой кучи сидела енотовидная собака.
Она тоже давилась и чавкала.
Судя по следам у волокуши, тут сначала пытались разобраться, кто в лесу главный, немного побегали-попрыгали и даже слегка поломали подлесок, но вскоре запах еды уравнял всех.
Енотовидная собака, не переставая жевать, равнодушно оглянулась на молодого волка через плечо.
Раздалось тяжелое пыхтение, и из леса вылетел шатун.
Не сворачивая и не издав ни единого лишнего звука, он с разбегу воткнулся мордой в комбикорм, уйдя в него по уши.
Куча развалилась, и с нее упала енотовидная собака, тут же на всякий случай притворившаяся мертвой.
Волки и медведь отскочили назад, приняли угрожающие позы и зарычали словно одна стая.
Шатун не обратил на них внимания. Он жрал. Он давился и чавкал. Перед ним была еда, много еды. Это было спасение, это была жизнь.
Волки и медведь переглянулись, будто старые знакомые. Собственно, они знали друг друга по запаху, их пути изредка пересекались, но конфликта интересов никогда не возникало, как, впрочем, и желания познакомиться ближе. Зимой с голодухи, когда совсем край и мысль о еде сильнее инстинкта самосохранения, волчья стая может и в берлогу сунуться за парной медвежатиной. Но какая тут голодуха теперь-то. Вот она, еда, на всех хватит.
Волки и медведь дружно шагнули к волокуше и продолжили обед. Шатун обозначил свое неудовольствие, издав невнятное ворчание сквозь набитую пасть. Он обязан был припугнуть местных хотя бы по статусу, как впершийся в их угодья завоеватель, великий и ужасный.
Потому что нельзя просто так взять припереться и начать тут жрать опилки, если ты не великий и не ужасный.
Не поймут.
Стоило, наверное, еще порычать да поскалить зубы, но выпендриваться не хватало сил. Шатуна снова клонило в сон, и это наконец-то была приятная сонливость. Инстинкт советовал отойти от волокуши, найти безопасное место и там выспаться. Но другой инстинкт сказал: ты вот-вот упадешь мордой в еду и задрыхнешь прямо тут, и ничего страшного не произойдет. Жуй давай.
Енотовидка приоткрыла один глаз и задумалась — а чего я лежу мертвая, когда все едят?
В отдалении противно взвыла цепная пила.
Это охранник понял, что тигра ему без боя не вернут, и пошел на самые решительные меры.
Сначала он, как положено, дал предупредительный свисток, но его проигнорировали. Тогда охранник подскочил к Шестому, вырвал у того лопату и сломал ее пополам. Шестой, обнаружив порчу казенного инструмента, немедленно зарядил охраннику из шокера в лоб и спалил пару сенсоров. Охранник прыгнул на Шестого, подмял под себя и ловко сковал ему наручниками две передние ноги. На этом наручники кончились. Тогда охранник принялся бегать вокруг тигра и расстреливать лесников из тазера. Злодеи корчились и скрипели, получая разряды, но добычу не выпускали. Более того, пытались бить электричеством в ответ, вынуждая охранника держаться подальше. Несколько раз они попали в тигра, но тот даже ухом не повел.
Тигр уже ни на что не реагировал,
