– Мальчишка?.. Мерзавец… Кто-то ж головы лишится из-за тебя… Кто-то ж пропустил, ж-жабья уха…
– Он один? – спросил кто-то у Станко за спиной.
Старший длинно выругался:
– А, чтоб тебя… Труби тревогу, Скан.
Он повернулся на каблуках и заспешил прочь, за ним двое волокли скрученного, как ягненка, Станко, а по коридорам, отдаваясь эхом, раскатывался нервный, зовущий звук рога – трубили тревогу.
Предки из тяжелых рам насмешливо взирали на бесславный конец дерзкого, несчастного потомка.
* * *
На маленькой жаровне грелись две пары клещей, острая пика и крючья. Палач, невысокий, обстоятельный умелец, возился в дальнем темном углу – оттуда звенело железо.
Станко раздели донага; руки и ноги его надежно удерживались железными, вмурованными в стену кольцами. Низкая комната с тяжелым нависающим потолком пропахла гарью и потом; подручный палача в кожаном переднике принес две трехногих табуретки – для капитана стражи и для писца. Вдоль стен молча стояли еще трое или четверо стражников.
– Кто на воротах дежурил с утра? – спросил сквозь зубы капитан, обращаясь к кому-то у стены.
– Десятка Витко, – глухо отозвались из темноты.
Капитан явственно скрипнул зубами.
Глаза Станко бездумно блуждали по стенам и потолку – то и дело приходилось торопливо отводить взгляд, натыкавшийся на дыбу, плети, колодки с винтами, сидение с выдвижным шипом…
Капитан подошел к Станко вплотную – коренастый, не старый еще человек со сросшимися на переносице бровями. У этого человека была большая неприятность, которая могла стоить ему положения, карьеры и самой жизни – прямо в сердце замка был схвачен неведомо как пробравшийся туда лазутчик.
– Ну, – проронил капитан сквозь зубы, – приступим… Ты кто такой?
По спине Станко, по лицу, по груди градом катился пот – и не только оттого, что в камере было душно. Он глупо улыбнулся – бессмысленно, как мог. В деревне был дурачок, бродивший обычно со двора во двор, он улыбался так же – бессмысленно и жалко, и обидеть его считалось грехом…
По лицу капитана прошла медленная судорога. Он сдержался и снова спросил ровным голосом:
– Имя?
– Станко, – выдохнул его пленник, радуясь тому, что хоть на один вопрос может ответить, не таясь.
– Кто такой?
– Сын… – прошептал Станко, содрогаясь.
– Что?
– Сын… Я сын…
– Чей сын? – карие глаза капитана оказались совсем рядом с блуждающими глазами Станко. Тот часто задышал:
– Я… Я не хотел ничего дурного, господин капитан… Я… был на кухне, и просто, случайно… Я не виноват, я хотел посмотреть картины…
Он нес и городил чепуху, бессмыслицу, а ум его лихорадочно искал правдоподобную версию, путь если не к спасению, то хоть к избавлению от пыток. Если ему суждено умереть, не выполнив миссии, то пусть он умрет достойно…
Капитан скривил губы, и Станко осекся.
– Послушай, Станко, – медленно сказал капитан. – Мне не нравится то, что я буду сейчас делать. Я прошу тебя избавить меня от этого грязного, нудного, неблагодарного занятия. Ты будешь отвечать на мои вопросы?
– Буду, – пробормотал Станко и снова огляделся, как затравленный. Палач стоял в стороне, задумчиво массируя правой рукой локоть левой; писец удобно устраивал на коленях бумагу, а те, что стояли у стены, молча поблескивали оружием.
– Будешь, – криво усмехнулся капитан почти с облегчением. – Будешь… Это твой меч?
Станко увидел свой меч – свою надежду, верный меч, подарок Чабы! – в руках у подручного палача.
– Ну-у… – он тянул время, а спасительная мысль, если такая была возможна, все не приходила, – да, это мой меч.
– Хорошо, – капитан взял оружие в руки, попробовал клинок: – Ого… Это очень хорошее оружие. Откуда оно у тебя, ты ведь простолюдин?
«Я не…» – хотел сказать было Станко, но прикусил язык. Выдавил из себя:
– Мне… подарили…
– Кто?
– Один старый солдат…
– Зачем?
«Чтобы убить князя Лиго».
– Просто так… Да просто так, ему не нужен был, вот он и подарил…
– Хорошо, – капитан отдал меч кому-то из стражи. Постоял к пленнику спиной, чуть повернув голову, так что Станко видел, как бьется жилка у него на виске. Резко обернулся:
– Как ты проник в замок?
– А… – начал Станко и осекся. Облизнул губы, снова забегал глазами:
– Я… Вошел…
Томительная пауза. Капитан, конечно, ждал продолжения, но его не последовало.
– Как вошел? Через ворота?
– Да… – прошептал Станко, и тут же от стены рявкнули:
– Ложь! Ты знаешь Витко, капитан! Через ворота и мухе не пролететь!
– Помолчи, – прохрипел капитан, не оборачиваясь к говорящему. Снова приблизил лицо к лицу Станко, посмотрел на него снизу вверх, потому что железные кольца были вбиты довольно высоко:
– Парень… За каждое слово неправды… Ты ответишь. Разве я похож на дурачка? Ты проник в замок, с мечом… Тебя послали. Зачем? Убивать. Кого?.. – капитан дернулся, – мы оставим этот вопрос на потом… Его сиятельство может быть очень жестоким, Станко, – он оскалился.
Палач переступил с ноги на ногу и шумно вздохнул.
– Как ты попал в замок? – тихо спросил капитан, и в голосе его звякнул металл. – КТО ТЕБЯ ПРОВЕЛ?
Станко заметался:
– Никто… Никто, господин капитан, я сам… Я не хотел злого, я…
Все внутри него дрожало от унижения, он всхлипнул и замолк.
– Ты врешь, – сказал капитан ровно. – Я спрашиваю тебя последний раз: кто из людей, знающих ходы-выходы, провел тебя в замок?
Стало тихо, только потрескивала жаровня да вздыхал палач.
– Хорошо, – бросил капитан тихим, бесцветным голосом. – Латко! Приступай.
Палач оставил вздохи, деловито поправил фартук и осторожно взял с жаровни клещи – раскаленные докрасна.
Станко в изнеможении закрыл глаза. Прав был Илияш, прав… Зачем все… Добрые духи, какой конец… Ты всегда прав, Илияш… Илияш?! Нельзя даже в мыслях произносить его имя!
Покачиваясь, клещи плыли по воздуху к Станко. Он видел их, даже не раскрывая глаз.
– Ну не упрямься, мальчик, – мягко сказал вдруг капитан. – Этого не хочется ни тебе, ни нам… Тот человек служит во дворце?
Станко не отвечал. Все мышцы его мучительно напряглись, но железные кольца держали крепко.
– Тот человек стражник? Или слуга? Назови его имя, Станко, мы отыщем его сами… Нам нужно имя.
Клещи зависли перед самым лицом. От них исходил жар; красные, как закатное солнце, они повернулись у Станко перед глазами:
– Разве ты враг себе? Ну-ка, подумай: может быть, тот человек служил в замке раньше, а теперь не служит?
Станко заплакал. Как последний трус, он плакал от страха, а ведь верил раньше, что боль и пытки ему нипочем…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
