как далеко всё зашло? — не удержался уже я.
— А у вас? — в тон спросила Нима.
— Мы… — начал было я, но вонзившийся каблук мягко намекал, что невеста не готова раскрывать настолько интимные подробности.
Придётся переводить стрелки.
— А тебя не хотят сжечь на костре инквизиции за грех гаремоводства? — поинтересовался я у Каса.
— Грех чего? — не понял «москит».
— Как бы попроще… — я даже задумался. Интересно, а почему он про инквизицию не спросил? — Другие парни не ревнуют из-за такого цветника?
— Состав звена определяет командование, — сослался на высшую волю Комаров.
— Так то звено, а тут свидание, — возразил я.
— Да, точно, у нас свидание, — словно только что вспомнил пилот.
Мы сделали вид, что поверили.
— Почему ты вообще спровоцировал Пьера? — спросила вдруг Снежка.
Наёмники навострили уши. Стоит ли прощупать почву?
— К чему ты так внезапно? — удивился я.
— Я тоже мало что о тебе знаю, — вернула мне мой ответ Медведева. — Когда безродный сирота вызывает на смертельный бой представителя королевской фракции Европы — хочется верить, что мой жених не сумасбродный самоубийца.
— Не веришь в мою победу? — огорчился я.
— Почему же, верю. Даже сделала на тебя ставку. Но как насчёт последствий твоей победы? О них ты подумал?
А, так вот чей был тот миллион…
— Разумеется. Что же касается причины… если кратко — договороспособность, — ответил я, возвращаясь к прерванному завтраку. Пусть пока «москиты» слюнки поглотают, как раз аппетит разгуляется, и треск за ушами, когда им принесут заказ, будет мешать им слушать…
Слушатели недоуменно переглянулись.
— Пояснишь? — спросила Лита.
Придётся, куда деваться… Заодно поглядим, чего они сами стоят.
— Абстрактный пример, — начал я, с тоской глядя в тарелку. — Представь, что идёт война. Тебе надо принудить противника к переговорам. Ты знаешь, что пока остаются сторонники войны, которые убеждены, что с лёгкостью победят, слушать тебя никто не станет. Варианты?
— М… победить в войне? — предложила самый очевидный ответ Мара.
— Вариант, но очень уж затратный, — покачала головой Снежана.
Я же говорил, что невеста у меня не только красавица, но и умница?
— Верно. Потери могут быть такими, что к следующей войне ты рискуешь не восстановиться, — согласился я.
— А она будет, эта следующая война? — включилась в разговор Лита.
— Если выигравшая сторона мало чем отличается от проигравшей — обязательно, — пока невеста вела светскую беседу, я торопливо поймал на вилку кусочек стейка. Почти совсем остыл…
— Тогда… снизить потери до минимума? — а эта рыжая азартна…
— Время, затраты, эффективность — выбери два из трёх, — встряла Нима.
— Ненадёжно, — Снежка покачала головой.
— Ты всё критикуешь, а где твои варианты? — фыркнула рыжая на среброволосую.
— Найти союзников. Поддержать сторонников мира. Устроить революцию у противника, — стратег начала сыпать способами осложнить несчастному сопернику жизнь. — Спровоцировать конкурентов противника…
Я похлопал в качестве комплимента блестящему ответу.
— А что делать с самыми упрямыми? — не отставала Мара.
— Лишить политической власти. Убрать возможность влияния и принятия решений. Шантажировать. Поглотить. Заставить подписать кабальный договор. Устранить физически. А при чём тут Пьер?
— Ну это же очевидно из того, что ты сказала, — загадочно улыбнулся я.
— Не уходи от ответа, — потребовала Снежка.
— Спойлеры, — и я заткнул себе рот последним куском мяса.
Невесту такой ответ явно не удовлетворил, но большего она от меня пока что не добьётся. Но приятно понимать, что даже лучшей ученице Академии и наследнице крупнейшей корпорации Солнечной системы и в голову не приходит, как смерть одного нео-аристократа способна повлиять на весь расклад подковёрной грызни корпоративных бульдогов.
— Помяни гада, он и выползет, — тихо пробормотал я, заметив шныряющего неподалёку героя нашего столь познавательного разговора.
* * *
Никто, кроме Снежки, меня не услышал, а Пьер исчез так же внезапно, как появился. Но я был готов биться о какой угодно заклад, что он нас увидел. Я проводил его задумчивым взглядом и перешёл к десерту. Гарем провожал такими же задумчивыми взглядами каждый кусочек, и я почти начал чувствовать себя неловко, когда им наконец-то принесли их заказ.
Я смог перевести дух, взял чашку кофе, откинулся на спинку кресла, немного повернулся, чтобы лучше видеть Снежану, которая слизывала с ложечки мороженое, наслаждаясь каждой каплей лакомства. Весьма увлекательное зрелище… Даже сидеть как-то не совсем удобно стало.
Из двух совместных посиделок за едой я сделал вывод, что «москиты» летают быстро, а вот едят медленно. Мы ещё немного побеседовали, пока у нас не закончилось всё, что я заказывал, а они только-только добрались до второго. На этом Снежка толкнула меня под столом коленкой, я намёк понял, расплатился по счёту, и мы попрощались со звеном на свидании.
— Куда теперь? — поинтересовалась принцесса, когда ресторан остался позади.
— Что там было в списке… — я заглянул в сохранённую страничку. — Так… Парк, ресторан, торговый центр…
— Ты что, по поиску выбирал⁈ — возмутилась Снежана.
— Ну а как ещё? — я был искренне удивлён. — Я же на станции второй день, что я тут знать могу?
Снежана только вздохнула и взяла дело в свои прекрасные руки.
— Пригласил он, а планирую свидание я, и кто кого тут развлекает? — ворчала она, увлекая меня в каком-то ей одной известном направлении.
— Я за равноправие! — известил я свою ненаглядную.
И тут же получил меткий удар каблучком по носку ботинка.
Да благословят Звёзды того, кто придумал металлические вставки в обуви…
* * *
Лидер «москитов» провожал удаляющуюся парочку очень внимательным взглядом. Звено, давно привыкшее понимать своего командира даже не с полуслова — с полувзгляда, столь же внимательно смотрело на Комарова.
— Всё в порядке? — спросила, не выдержав наконец молчания, Мара.
— Всё идёт по плану, — кивнул Кас, выгребая остатки пюре из тарелки. — Их не потеряют.
— Приятного аппетита, — послышался чей-то голос.
Звено подняло головы и уставилось на Пьера Сатина Жана де Грейли вопрошающими взглядами.
— Спасибо, — невозмутимо поблагодарил Комаров, переходя к сладкому. — И тебе того же.
— Отойдём на пару минут? — спросил Пьер. — Разговор есть.
— Настолько важный, что нельзя говорить при всех? — Кас поднял
