Такси ждало ее. Мисс Френтон назвала свой адрес и всю дорогу неподвижно сидела, уставившись в одну точку. Все кончилось. Все было только ложью.
Когда она вошла в квартиру, звонил телефон. Сняв трубку, девушка отложила ее, не прикладывая к уху, и какое-то время из мембраны доносились чьи-то крики.
У Лесли не было сил снова заплакать. Она сидела перед погасшим камином с серой золой и ждала. Возможно, это звонил Джастин, но он нужен был ей здесь, лицом к лицу, чтобы она могла посмотреть в глаза человеку, который раньше был для нее олицетворением силы и честности. Ей хотелось поведать о своем открытии и высказать свое презрение к нему. А после этого ей хотелось умереть.
Когда раздался стук, мисс Френтон медленно побрела к двери. Надо было суметь посмотреть в глаза настоящему Марчу, такому, каким она его теперь узнала. Он должен был выглядеть по-другому. Но археолог выглядел совершенно так же, как раньше, и это добавило ей холодности.
Она отвернулась от мужчины, снова уставившись на мертвую золу. Она услышала, как дверь закрылась за ним, а затем путешественник произнес:
— Мне нужно сообщить тебе кое-что, Лесли.
— В самом деле? — Девушка не смотрела на Джастина. — Тогда ты будешь третьим. Сабрина уже сказала мне. И Джеральд. Ей это доставило больше удовольствия, чем ему.
— Понимаю, — отозвался он тяжело.
— Да, и, значит, ты все знал. Я единственная была слепа. Как тебе повезло, ведь миссис Борн могла умереть позднее. Сердце — это ненадежный орган, никто не знает это лучше меня. Предположим, она прожила бы немного дольше, как тогда ты собирался помочь Джерри? Я могла бы продолжать дружить с ней. Я взяла для нее подарок — малое ради большего, как вы с Джеральдом решили бы. Ты взял бы меня в следующую экспедицию? Ведь старушка могла бы жить годами, верно? Как славно, что она умерла и больше нет нужды беспокоиться из-за моего назойливого присутствия.
Ее голос становился все пронзительнее от боли. Яд змеи в ее венах не причинял путешественнице таких мучений.
— Лесли, ради бога, послушай меня!
Девушка не хотела больше его слушать, но была не в силах говорить. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не разрыдаться. Лесли стояла молча, а в голове у нее звенел ее собственный беззвучный крик.
— Действительно, — заявил Марч, — Джеральду пришла в голову идея сманить тебя в Перу вместе с нами. Он воображал, будто его тетя совершенно помешалась на любви к тебе и может изменить свое завещание и отписать тебе все состояние. Такое раньше случалось. У старых людей бывают странности. Пожилая дама действительно начинала верить, будто ты — та самая умершая девочка. Наверное, ты не догадывалась о ее фантазиях, но это правда. Парень подумал, что, если ты на некоторое время уедешь из Англии, его тетушка перестанет фантазировать и образумится. Он не одержим корыстью, просто честь семьи много для него значит. Помимо дома в Лондоне, существует усадьба Чеслин — их родовое поместье. Как ближайший родственник миссис Борн, усадьбу должен унаследовать он, но требуется много денег на ее содержание.
— Конечно, — хмыкнула собеседница. — Больше ты ничего не мог придумать, да? Какой жестокой и жадной авантюристкой ты меня считал!
— Мы ошибались в тебе, теперь я это знаю. Я никогда не относился к плану Джерри с большим энтузиазмом, но согласился рассказать тебе об экспедиции и пригласить в нашу компанию, а все остальное зависело только от тебя. Я ведь ни на чем не настаивал, верно? До самой точки невозвращения у тебя были и возможности, и причины повернуть назад.
— Я не знала единственной настоящей причины, из-за которой следовало вернуться, — без выражения произнесла путешественница. — Все остальные были лишь испытанием на прочность. Они заставили меня стиснуть зубы и идти, пока не упаду. Если бы только ты намекнул мне, насколько больна миссис Борн, все могло бы обернуться иначе.
— Я не мог этого сказать: я дал Джерри слово, что буду молчать. Теперь я знаю, что он ошибся в тебе, но представляешь ли ты хоть немного, насколько ловкой и хитрой бестией ты выглядела в те дни? Да, ты была привлекательной, но и твердой, как сталь. Он пытался познакомиться с тобой поближе, но в конце концов решил, будто ты не испытываешь теплых чувств ни к кому, кроме себя.
Лесли с горечью бросила:
— Я не раскрываю свою душу случайным приятелям и никогда не раскрывала до тех пор, пока не встретила тебя! — Ее голос задрожал, но девушка тут же заставила себя успокоиться и продолжила: — Конечно, я выглядела беззаботной и эгоистичной, это часть образа красавицы модели, который я должна была поддерживать, однако это не означает, что я была готова воспользоваться добрыми чувствами пожилой леди ради собственной жизни. Это не означает, что я обманщица или воровка.
Мисс Френтон повернулась к мужчине, дрожа от гнева.
— Мы оба ошиблись, — заявила она. — Ты не понимал меня, а я совершенно не знала тебя.
— Я начал молиться о том, чтобы миссис Борн дожила до нашего возвращения, когда понял, какая ты на самом деле замечательная, — тихо сказал Джастин. — Я надеялся, что, если она доживет, ты будешь готова меня простить. Я послал телеграмму, как только мы оказались в Лиме, и затем, когда я узнал… Поверишь ли ты когда-нибудь, через какой ад я прошел, сообразив, как мы в тебе ошибались?
— Поверить тебе? — гневно воскликнула Лесли. — Я больше никогда не поверю ни одному твоему слову! Но кое-что я скажу тебе. Ты подбросил мне некоторые забавные идеи. За последние несколько часов я разработала совершенно новую концепцию своей дальнейшей жизни. Так что садитесь, мистер Марч, потому что вы непременно должны быть первым человеком, который узнает ее содержание.
Глава 21
Археолог не стал садиться. Он стоял, ожидая продолжения, и мисс Френтон заговорила ледяным тоном:
— Я прекратила вести себя как дурочка. Отныне я признаю совершенно естественным то, что всегда, когда кто-либо выказывает мне доброту и понимание, он преследует корыстные цели. Все вокруг — моральные уроды. Возьмем Дока.
Модель заметила, как Джастин вздрогнул, но безжалостно продолжала:
— Он был хорошим человеком, замечательным человеком — именно так ты мне внушал, — но он мог бы убить всех нас, потому что в глубине души был жадным, верно? Не надо мне снова повторять, что он стал другим человеком. Это был все тот же симпатяга Док, только другая его часть, которую цивилизация, образование и мораль держали под контролем. Но удар по голове превратил его в то, чем он являлся на самом деле. Ранение не изменило его. Оно лишь развязало ему руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
