мы столкнёмся с пехотой, тогда они и ударят нам в спину. В этом сомнения у меня не было. Да вот только на поле боя пока что находились лишь мои ополченцы, а про остальные сюрпризы враг, кажется, даже не догадывался.
Строй врага тем временем приближался, а в правых руках замелькали дротики. Мы тоже хотели изготовить метательное оружие для пехоты, но времени на всё и сразу не хватило. Слишком мало рабочих рук, слишком огромны амбиции и слишком много нужно для содержания даже ста простых смертных солдат.
— Они слабее, нашего натиска не выдержат, — произнёс самый выдающийся из ополченцев, который стоял по правую руку от меня. — Ослепим нашими письменами на щитах и уже не дадим им опомниться.
— В круг! — рявкнул я, уже замечая что кавалерия врага начала обходить нас с фланга.
Атаковать было нельзя, ведь тогда бы по нам ударила конница. Разделяться на два отряда тоже было нельзя, тогда бы плотность строя пострадала и пехота врага смела бы нас за считанные минуты. Поэтому, несмотря на имеющуюся возможность атаковать, я принял решение стоять в обороне.
Тем временем полетели дротики. С треском они вонзались в наши щиты и застревали, порой даже слегка ранили руки, но раны были незначительными. А вот подвижность из-за застрявшего дротика падала в разы, щит становился неудобным и ведь не бросишь же его.
Затем последовал боевой клич и строй врага перешёл на бег. На скорости они врезались прямо в нас, собираясь нас смести, однако ни я, ни мои воины не сделали даже полушага назад. А как только натиск сошёл на нет, то первую кровь пролил мой меч.
Мое громадное оружие словно гильотина опустилась на врага, в щепки разлетелся щит и клинок вонзился прямо в голову, прорубив и меч, и череп. Затем рывком я вырвал оружие и повторил удар. Враги были слабы и хоть щита у меня не было, но их удары отскакивали от моего стального доспеха. Кроме того и точно ударить по мне они не могли, ведь то и дело из-за моего плеча кто-то бил копьём.
Началась бойня, в которой враги падали замертво один за другим. Слева и справа от меня ополченцы также разили копьями противника и использовали магические письмена. Однако враг не унимался и в какой-то момент в моём поле зрения оказался вражеский маг, вооруженный молотом. Он тоже видел меня, но в схватке сходиться не собирался. Его целью было пробиться в другом месте и нарушить строй.
— Крон! Крон!!! — раздался голос в глубине строя, где замертво упал сраженный в спину ополченец.
Кавалерия пока что кружила и использовала дальнобойные атаки, которые порой попадали в спины из-за того, что мы стояли кругом. Это было неприятно, но ничего с этим не сделаешь. К тому же некоторые заклинания и пущенные болты пробивали насквозь даже щиты. Радовало только то, что вражеские маги тратили на это много времени и сил.
Я быстро отдал новую команду и переместился в центр круга, чтобы не дать образоваться бреши. Также я поднял над головой меч и создал ослепительную вспышку. На врага это повлияло не очень сильно, но смысл заключался в том, чтобы подать сигнал моим союзникам. Ведь прямо сейчас кавалерия врага уже снова перестроилась в клин.
— Помогите нашим, — подойдя к северной части нашего круга произнёс я.
Быстро задние ряды перестроились, а я уже смотрел на то, как Огненный Рыцарь мчался прямо в мою сторону, заметив, что пехоты у нас стало меньше. В этот раз он не свернёт, ведь глубина сократилась до двух человек, что критично мало.
— Увидьте же, мои великие предки, как я паду в битве за правду… — тихо шептал ополченец, которого я рывком рванул на себя за плечо, чтобы выйти вперёд.
Строй тем временем начал ломаться. Нас давил командир пехоты, круг стал напоминать многоугольник, а на северной части мои ополченцы начали пятиться назад, потеряв всякую надежду перед лицом тяжёлой кавалерии. Они отошли на два метра от меня, но останавливать я их не стал. Бежать им было некуда, удар придётся принять в любом случае.
Дыхание моё остановилось после громадного вдоха, всё тело напряглось, а меч был поднят в замахе. Сердце билось как бешенное, звуки битвы исчезли и всё моё внимание оказалось поглощено лишь приближающимся врагом. В какой-то момент изменилось даже восприятие времени, из-за чего всё вокруг стало медленным.
А затем со свистом полетели стрелы. Охотницы были расположены в засаде, очень далеко, чтобы разведка противника их точно не нашла. Для стремительной доставки использовались лошади и телеги. Стрелять на скорости по двигающейся цели было сложно, но не для этих женщин, посвятивших всю свою жизнь оттачиванию навыков стрельбы.
Одна за другой стрелы вонзались во врагов, преимущественно в лошадей. Иногда стрелы прилетали и по всадникам, но они ломались о их прочную броню, изредка находя брешь в защищённых только спереди ногах. Всех они перебить не смогли, а лошадь Огненного Рыцаря даже со стрелой в шее продолжала мчаться вперёд, расплёскивая кровавую пену изо рта. Они не собирались останавливаться.
— ЗА ГЕРЛИОНА!!! — раздался вопль и в следующее мгновение мир погряз в багровом безумии.
С размаха я разрубил копьё Огненного Рыцаря и перерубил лошади передние конечности. Она тут же подкосилась и начала падать, но чуть правее меня, погребая под собой ополченцев. Затем прямо мне в грудь ударило копьё оруженосца, но с треском сломалось, после чего я упал на спину. Другие всадники также смели первые ряды ополченцев, после чего внутри круга началась бойня. Бежать никто не собирался, все сражались до последнего.
Удар копья не смог пробить моей брони, хоть и оставил жуткую трещину, сквозь которую был виден поддоспешник. Грудная клетка от такого столкновения покрылась трещинами и боль наполнила всё тело. Однако, несмотря на всё это и выбитый из лёгких воздух, я всё равно поднялся и сделал болезненный вздох, заставляя диафрагму сокращаться вновь.
А затем тут же перехватил меч и пронзил бедро всадника слева. Остриё вонзилось и в лошадь, после чего та обезумила и встала на дыбы, сбросив на землю своего хозяина. Тот кричал и вопил, бросил оружие и пытался закрыть разорванное таким ударом бедро, но артерию пережать он не смог. А из-за магического дара он умер даже быстрее, ведь давление в его кровеносной системе было выше, из-за чего и кровью он истёк куда быстрее.
Ржали лошади, молили о пощаде воины, вокруг вражеского командира пехоты ползали мои союзники, которым он просто ломал ноги, лишая
