Сен-Жюст наконец поднял голову и посмотрел в зеркало мимо Носокса.
— Ты прав. Воистину отпадные. Я восхищен, Джейн.
— Я здесь ни при чем. Просто у тебя великолепный подбородок, Алекс.
— С ума сойти! — произнесла Мэгги, когда Сен-Жюст поднялся и Джейн помогла ему надеть безупречный жакет из тончайшего синего сукна.
Его Светлости потребовалось еще несколько секунд, чтобы надеть на шею черную ленточку монокля, и он наконец повернулся к Мэгги, принимая эффектную позу.
— Да, дорогая, можешь мною любоваться. Я ослепителен, это несомненно, — заявил он, одарив ее безукоризненным поклоном: выставил вперед стройную ногу и сделал витиеватый взмах рукой. После чего снова повернулся к зеркалу. — Я несказанно рад, что вновь одет, как подобает истинному джентльмену, и стал самим собой. Достойная плата за мои попранные чувства по поводу участия в глупейшем конкурсе, лишенном всякой нравственности. Господа! Я бесконечно признателен. А теперь не могли бы вы оставить нас ненадолго?
— Само собой, — ответил Носокс и повел Джея из комнаты. — Мы подождем в гостиной. Стерлинг хочет почитать мне рэп. Он ведь пишет рэп, знаешь?
— А, рэп Стерлинга… Тебе очень повезло, Носокс. Мы сейчас к вам выйдем. — Сен-Жюст подождал, когда закроется дверь, и произнес: — Они стараются как могут, Мэгги, но я вынужден воспользоваться возможностью и вновь попросить тебя подробнее описать Кларенса, чтобы он смог наконец присоединиться к нам. Никто лучше его не сумеет начистить ботинки. А платок? Жалкое зрелище, но это лучшее, что мы смогли сделать.
— Может, хватит уже о Кларенсе? Личная прислуга на Манхэттене ни к чему.
— Джентльмен нуждается в прислуге, где бы ни находился. Я, конечно, помню, что ты беспокоишься, как закончить книгу, которую сейчас пишешь, поэтому тоже поразмыслил об этом. Я бы насладился очередной погоней в карете. Жаль только, что я не смогу воспользоваться мегафоном, поскольку…
— Слушай, замолчи, — Мэгги пошла к двери, приоткрыла ее и выглянула наружу, убедиться, что никто ничего не слышал. — Иногда ты доводишь меня до белого каления.
— Как я понимаю, ты страдаешь без сигарет. Или, напротив, поддалась искушению и от этого страдаешь еще больше. Возможно, всем нам стоит по очереди пускать клубы дыма из твоей пластиковой штуковины, чтобы не броситься в панике к ближайшему выходу. Но вернемся к нашим делам. Удалось ли тебе связаться с досточтимым лев-тенантом?
— Нет, его пейджер не отвечает, — Мэгги рухнула на стул, с которого только что встал Сен-Жюст. — Наверно, все еще занят той дурацкой слежкой. Но я оставила ему сообщение.
— О, какое счастье! Уверен, что завтра он послушно прибежит, вернее, примчится с высунутым языком.
— Отвали, Алекс. Он мне нравится.
— О вкусах не спорят, — Сен-Жюст повернулся к зеркалу, чтобы полюбоваться собой и поправить и без того идеальную прическу. — Ладно, ладно, признаю, мне он тоже нравится, — он протянул руку и помог Мэгги подняться. — Не могу сказать, что без ума от него, но у него есть некоторые достоинства. Будет интересно услышать его мнение о том, что здесь произошло за последние два дня.
— Он может отправить меня домой, — Мэгги попыталась сделать шаг назад, потому что оказалась чересчур близко к Алексу. Так близко, что чувствовала запах его одеколона. Так близко, что видела, как искрятся его синие, как у Пола Ньюмена, глаза. Так близко, что ей захотелось провести пальцем по гладко выбритой щеке молодого Клинта Иствуда. Слишком близко к губам Вэла Килмера. «Я твоя сладкая черничка».
Но она не могла двинуться с места, не могла сделать этот спасительный шаг назад. Ей мешал проклятый стул!
— А ты хотела бы? — Сен-Жюст подошел еще ближе. — Я имею в виду — уехать домой?
Мэгги опустила голову, стараясь избежать его взгляда, и увидела, что его руки ложатся ей на талию.
— Нет, я хочу все выяснить. Вера — круглая дура, но ей грозит опасность. Давай… Давай пойдем. Мы опаздываем.
Сен-Жюст наклонился к ней.
— Сегодня вечером я надеюсь собрать еще больше голосов. Поцелуй меня наудачу, Мэгги, — произнес он глубоким, низким голосом Шона Коннери в роли Джеймса Бонда. Именно так, как она это описывала.
— Что-то мне не нравится твое предложение, — тихо произнесла она, не поднимая глаз. Замечательно, строит из себя стыдливую девственницу. Хуже того, глупую и косноязычную стыдливую девственницу. Неуклюжую, занудную и жалкую. И что самое ужасное, сыплет банальностями. Мэгги подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ну ладно. Поцелуй на удачу. Посмотрим, так ли ты хорош, как я тебя описала, красавчик.
Сен-Жюст улыбнулся, нежно и чувственно, и она чуть не оттолкнула его, пока не стало слишком поздно. Но не смогла. Вместо этого Мэгги позволила ему захватить ее губы… Именно захватить, поскольку он сделал это настойчиво, не собираясь отступать. Мужчина, абсолютно уверенный в себе и, будь он проклят, абсолютно уверенный в ней.
Мэгги обняла его за плечи — только для того, чтобы не рухнуть, когда он приоткрыл губами ее губы, дразня их языком.
Руки у нее стали ватными. Пятью секундами раньше расплавились внутренности. В горле встал комок размером с Исландию. Либидо завелось с такой силой, что подкосились ноги.
— Ну все, хватит, — задыхаясь, произнесла она, отталкивая Сен-Жюста. — Молодец, хорошо целуешься. Умница. Мамочка приколет тебе розочку. Я здорово тебя придумала. Пусть мамочка и мне приколет розочку. А теперь пойдем.
Мэгги прикрыла глаза, отвернулась и направилась к двери, надеясь, что сумеет добраться до гостиной и не выставить себя полной дурой. Потому что ей хотелось обернуться, наброситься на него, обхватить его ногами и рухнуть вместе с ним на кровать.
Нет, так далеко она не зайдет. Она слишком себя любит, чтобы испытывать серьезные чувства к мужчине, который завтра может исчезнуть.
Но, по крайней мере, теперь она точно сможет дописать десятую главу.
Глава 10
(Нет, извините, не та глава 10.)
Сен-Жюст неторопливо шел к бальному залу — Мэгги на одной руке, трость на другой — и ловил на себе оценивающие взгляды. Как джентльмен до мозга костей, он вежливо склонял голову перед каждой встречной дамой, чем заслужил реверанс от юной особы в викторианском платье, дерзкий присвист девчонки в странном наряде из фольги, а также весьма игривый шлепок по задней части тела.
Впрочем, подобной благосклонности он удостоился от Джея, так что это не в счет.
— Тебя прямо распирает от счастья, — заметила Мэгги, когда они подошли к залу и женщина в дверях, одетая соответственно случаю, проверила их входные билеты — судя по всему, она изображала валькирию. Облик дополняли светлые косы и нагрудник. И громадные босые ноги.
