Подошло время объявления главного приза, все камеры были наготове, участники и журналисты пришли в волнение, и наконец Роза попросила Венеру назвать призеров.
— Роза умница, — объяснила Мэгги Стерлингу. — Она отлично знает, что Вера расстроилась, поэтому подкинула ей конфетку. Теперь Вера попадет в газеты вместе с победителями, понимаешь?
— Понимаю ли я? Нет, не понимаю, — со вздохом ответил Стерлинг. — Я вообще не понимаю женщин. О, Роза вскрывает конверт.
Роза разрезала конверт и вынула из него лист бумаги. Сняла блестящие вычурные очки, протерла их перед своей обширной грудью, снова надела.
— Итак! — выкрикнула она в микрофон, и от ее голоса содрогнулись люстры. — Обладатель главного приза — Александр Блейкли!
Стерлинг, мягко выражаясь, ошалел. Он вопил, топал, визжал «Ур-р-р-а-а-а!». Он был настолько счастлив, что схватил Мэгги за плечи и крепко поцеловал. Потом отступил, совершенно ошеломленный.
— О матерь божья, я с ума сошел… Прости.
— Ничего страшного, Стерлинг, — заверила его Мэгги. — Я тоже счастлива. Даже готова простить Алексу его надменную улыбку. Знаешь ли ты, что мы обречены созерцать ее вечно?
— Ну, может, большой телевизионный механизм поможет нам это пережить, — Стерлинг подмигнул и улыбнулся.
— Особенно радует, что стоять он будет в вашей квартире, — ответила Мэгги и стащила стакан воды со столика.
— А теперь наш последний приз на сегодня за лучший женский образ! — заорала Роза, когда Сен-Жюст поклонился, улыбнулся, поклонился снова и поднял вверх огромный импровизированный чек, который вручила ему Венера. — Победительницу зовут… Прошу прощения…
Она жестом позвала Лизу на сцену и заговорила. Та прикрыла рукой микрофон (увы, как раз сломанный).
— Это действительно так? Только одно имя? Точно? Я хочу все закончить и свалить отсюда к черту. Эти распоследние придурки вырядились, как цирковые пони. Если бы я велела им выйти голыми, они бы вышли голыми. Мои славные! Стадо баранов, вот кто они такие. Я сейчас помру, честное слово. Ты взяла мой метамуцил? Я же просила взять его, ты, ленивая шлюшка, даже этого не можешь сделать. Что? Что-то не так?
Зал притих, поскольку Розины поклонники слышали каждое сказанное слово.
Лиза Лэнг, многострадальная помощница, заметила это, улыбнулась публике (ей самой, видимо, было неловко) и прикрыла теперь уже работающий микрофон, после чего что-то прошептала на ухо Розе.
Роза побелела, затем порозовела вновь. И пожала плечами, словно происходящее не имело никакого значения.
Возможно, слухи правдивы, и Роза исполняла свою лебединую песню, готовясь уйти на пенсию, удалиться с поста издателя интернет-журнала «Все о романе знает Роза», оставить империю, которая носит ее имя.
Сначала Мэгги решила, что Роза просто смертельно устала. Потом с любопытством посмотрела на Лизу. Именно Лиза устанавливала микрофоны для Розы. И прекрасно знала, какой работает, а какой нет, но прикрыла не тот, который следовало.
Случайно ли? Может, Лиза намеренно подставила прямодушную Розу? И почему ее назвали шлюшкой? Вряд ли это ласковое прозвище, но вдруг это не просто оскорбление?
Роза снова постучала по микрофону и выкрикнула:
— А теперь, мои славные, мои замечательные, главный приз за лучший женский образ получает… Джейн!
Мэгги, которая последние несколько минут размышляла над происшествием, потягивая воду из стакана, прыснула, поперхнулась и теперь пыталась не дать Стерлингу захлопать ее до смерти по спине.
— Мэгги, это же здорово! — воскликнул Стерлинг, все еще колотя ее по спине, пока она стряхивала воду с платья. — Джей выиграл!
— Да, Стерлинг. Приз за лучший женский образ, — Мэгги наконец прокашлялась, вытерла воду с подбородка и теперь смотрела, как Вера протягивает Джею-Джейн огромный символический чек.
Он взял чек, сунул под мышку, присел в реверансе, а затем, выпрямившись, театральным жестом сорвал парик, под которым оказалась сеточка, прикрывающая короткие темные волосы. Джей передал парик Венере и поклонился. Мало кто из женщин мог затмить его красотой, когда он был в гриме и парике. Но как нелепо, даже жутко, словно в подростковом боевике, выглядел Джей сейчас: грим, бальное платье, и вдруг — мужчина. Какой кошмар.
Женщины заверещали. Засверкали вспышки фотоаппаратов. Роза проворчала «вот сучий потрох» прямо в микрофон. Вера широко раскрыла глаза, побледнела и с визгом выронила парик. Мэгги подняла стакан воды и произнесла тост: — Знаешь, Стерлинг, перефразируя Джулию Роберте, «иногда я действительно люблю свою жизнь».
Глава 11
— Десять тысяч долларов… Мэгги, сколько это в фунтах?
Она даже не подняла головы от рукописи Вирджинии.
— Откуда я знаю? Я не езжу за покупками в Лондон. А теперь замолчите, я читаю, — Мэгги сверкнула на Сен-Жюста глазами. — И ради бога, сунь эту штуку под диван или еще куда-нибудь.
Сен-Жюст смотрел на огромный чек и улыбался.
— Тебе ужасно не нравится, что я оказался прав, верно?
— Вовсе нет, Алекс, — злорадно ухмыльнулась Мэгги. — Во всяком случае, пока ты не получил настоящий чек и не отдал его мне. Тогда я великодушно буду считать, что мы квиты. А теперь уходи. Вирджиния надеется, что я скоро закончу. Она вот-вот придет.
— Ну и как тебе ее книга, святая великомученица Мэгги? — Сен-Жюст положил чек, подошел к столу и заглянул ей через плечо.
— Неплохо, — Мэгги подняла голову и улыбнулась. — В общем-то, даже хорошо. Вирджиния всегда писала здорово, особенно об эпохе Регентства. Но она только сейчас поняла, что такое «растереть сюжет».
Сен-Жюст положил руки Мэгги на плечи и начал разминать ее напряженные мышцы.
— Вот так растереть?
Она сильно закусила губу, пытаясь подавить дрожь, вызванную его прикосновением.
— Нет, черт побери, я вообще не об этом! Тебе что, нечем больше заняться?
— Стерлинг хочет, чтобы я послушал его рэп, тот, который Носокс уже одобрил вчера вечером. Как ты думаешь, эти окна открываются? Я лучше сразу выброшусь на мостовую.
— Не буду тебе мешать, — Мэгги положила ручку. — Нет, подожди, мне нужен перерыв. Я с шести часов сижу. Возможно, рэп в исполнении Стерлинга — именно то, чего мне не хватает.
— Кто? Кого? Вы говорите обо мне? Ведь обо мне, правда?
— Да, мы говорили о тебе, — Мэгги кивнула Стерлингу, который вошел на цыпочках. Он выглядел полным» сил и явно не знал, куда их девать. — С тобой все хорошо?
— Как никогда, — Стерлинг подпрыгнул. — На вершине, на вершине мира, и все такое — шуба-дуба.
Мэгги круглыми глазами посмотрела на Стерлинга и повторила за ним:
— Шуба-дуба? Сен-Жюст пожал плечами.
