Грузовики приехали, а грузить нечего. Ладно еще водители хорошие попались. Я их попросил сходить со мной, убедиться, что хоть колеса валяются, и доложить Жукову, что телеграмма, мол, наша была не пустая. Понятно, и сам послал Жукову телеграмму. Через некоторое время получаю от него ответ: «Впредь, когда занимаете село, немедленно вывозите склады в безопасное место». Прав он был. Могли мы это сделать, а не сделали. Потом под Сталинградом, когда я уже командовал [138] 21‑й армией и меня представили Жукову, он заметил:
— Ах, это тот самый Чистяков, который проспал велосипеды. Жаль, что не всыпал тогда, надо бы»{112}.
За успешную подготовку личного состава и умелое руководство боевыми действиями в декабре 1941‑январе 1942 г. полковник И. М. Чистяков награждается орденом Красного Знамени. Это была его первая боевая награда. 17 января 1942 г. он получает звание генерал–майор, а 18 января — новую должность: командира 8‑й гв. сд, больше известной как «панфиловская».
В тот момент дивизия еще находилась под Москвой. Затем была передана в состав 2‑го гв. ск Северо — Западного фронта, и в конце января ее войска прибыли на Валдай. В это время фронт проводил Торопецко — Холмскую наступательную операцию, поэтому сразу же была поставлена сложная боевая задача. Требовалось выйти в тыл основной группировки врага, прорвавшись вдоль трассы Старая Русса — Холм.
В ходе обсуждения плана прорыва, который руководство дивизии предложило скорректировать, произошло знакомство комдива с начальником штаба фронта генерал–лейтенантом Н. Ф. Ватутиным. После этой встречи Ивану Михайловичу еще не раз прошлось служить под началом Николая Федоровича, в том числе и в двух крупнейших битвах войны — Сталинградской и Курской. Уже после войны, характеризуя этого полководца, он обращал особое внимание прежде всего на его высокую культуру, широкий оперативный кругозор и дар предвидения оперативной обстановки. Предложения комдива‑8 были признаны верными, и новый план начальник штаба фронта утвердил. В течение февраля — марта 8‑я гв. сд совершила тяжелый рейд по тылам врага в условиях лесисто–болотистой местности. Ее действия в операции были признаны успешными, соединение удостоено ордена Ленина.
В должности комдива Иван Михайлович прослужил всего два с половиной месяца. 3 апреля 1942 г. был подписан приказ о его назначении командиром 2‑го гв. ск. Прежний комкор, Герой Советского Союза генерал–майор А. И. Лизюков, убыл формировать 5‑ю танковую армию. Весной, летом и в начале осени корпус вел безуспешные бои под городом Холм. А 27 сентября поступило распоряжение прибыть в Москву на прием к И. В. Сталину, где Иван Михайлович узнал о назначении командующим 1‑й гв. А Донского фронта. Вот как вспоминал о первой встрече с новым командармом ее начальник штаба [139] С. П. Иванов, в будущем начальник штаба Воронежского фронта в период Курской битвы:
«…Генерал–майор И. М. Чистяков представлял собой во многом полную противоположность К. С. Москаленко. Если у прежнего командующего на лице всегда была озабоченность, а нередко и суровость, то с лица Ивана Михайловича, казалось, никогда не сходила широкая заразительная улыбка. Уже первая встреча с ним показала, что чувство юмора и непосредственность являлись отличительными свойствами его натуры, причем мишенью иронии и шуток Чистякова была по большей части его собственная персона.
Не успев перекусить с дороги, Иван Михайлович со смехом рассказал мне, что за последние двое суток натерпелся страхов больше, чем чуть ли не за всю войну. Какие же опасности подстерегали его? Оказывается, с Северо — Западного фронта, из–под Холма, ему приказали лететь на самолете в Москву к И. В. Сталину, а он не только до этого никогда не встречался со Сталиным, но и на самолете–то не летал.
— Сумел отговориться, сославшись на неустойчивость погоды, — сказал Чистяков. — Разрешили ехать автомашиной. Это меня успокоило, я догадался: товарищ Сталин требует меня не для нагоняя за неудачи под Холмом, а по другому поводу. На приеме у товарища Сталина мне тоже явно повезло. Разговор был короткий и легкий: товарищ Сталин сообщил, что я назначаюсь командармом, а я ответил одним словом: «Есть!»
Но дальше, — продолжал Иван Михайлович, — опять пошла полоса неудач: в Сталинград пришлось–таки лететь самолетом, как я не отлынивал. Мало того, еще назначили старшим по полету, хотя с нами летел генерал Орел, ему–то, по фамилии, в полете сам бог велел быть старшим. Так нет же, назначили меня, когда прибыли в Малую Ивановку, дела у нас с Орлом пошли совсем не орлиные. Только зашли в отведенную нам хатенку, чтобы помыть руки перед обедом, как началась отчаянная бомбежка, и мы с Орлом «залетели» под нары, забаррикадировали подходы к ним тыквами, которые валялись на полу в изобилии. Окно в хатенке вышибло, тыквы безжалостно изранило осколками, а мы остались невредимы. Пошли в столовую, а на ее месте воронка от бомбы. Как видишь, опять не повезло — не пообедали. Так что давай чего–нибудь перекусим, а ты мне за столом расскажешь, везучая ли наша армия, тогда я буду знать, повезло ли мне в конце концов с переводом на новое место службы…
После такой «вступительной речи» нового командарма мне подумалось, что с ним, видимо, будет работать легко, тем более что он был храбрым, испытанным во многих сражениях [140] военачальником и человеком удачливым. До назначения к нам И. М. Чистяков возглавлял после смерти И. В. Панфилова легендарную 8‑ю гв. стрелковую дивизию, которая под его командованием вновь отличилась в наступательных боях в Торопецко — Холмской операции. Затем Иван Михайлович командовал 2‑м гв. стрелковым корпусом, а теперь вот возглавил единственную тогда у нас гвардейскую армию. И произошло все это в течение полугода»{113}.
Многие отмечают эту замечательную черту характера Ивана Михайловича. Он был человеком легким в общении, юмор и самоирония быстро располагали к нему собеседника. Веселый нрав помогал не только ладить с людьми, но и стойко переносить все то, что ложилось на его плечи в те суровые годы.
Точно подмечена и еще одна важная особенность командарма: ему действительно в жизни везло. Но удачи и победы не сыпались с неба, они давались напряженным, каждодневным физическим и интеллектуальным трудом, бессонными ночами, огромным нервным напряжением.
Но командовать первой гвардейской генералу И. М. Чистякову довелось недолго, 15 октября 1942 г. он принимает 21‑ю А. Это было очень важное назначение в его военной карьере. Почти три года отдал Иван Михайлович службе в этой армии. В том числе и благодаря его тяжелому ратному труду уже через полгода она была преобразована в 6‑ю гвардейскую. Важнейшими этапами в военной карьере командарма стали битвы на Волге и под Курском. 21‑я армия участвовала в Сталинградской битве с первого до последнего дня. В ходе оборонительного периода в составе Донского фронта (К. К. Рокоссовский) вела тяжелые бои за овладение станицей Клетской. В конце октября 1942 г. была подчинена Юго — Западному фронту, которым командовал Н. Ф. Ватутин. В ходе контрнаступления 19–21 ноября 1942 г. она действовала на направлении главного удара фронта. Введенный генералом И. М. Чистяковым в середине дня 19 ноября в прорыв 4‑й тк успешно переправился за Дон и, развивая успех, в 16.00 23 ноября соединился с 4‑м мехкорпусом Сталинградского фронта. В результате кольцо окружения немецкой 6‑й А замкнулось. Затем войска армии, вновь в составе Донского фронта, участвовали сначала в рассечении группировки Паулюса, а затем и в ее уничтожении. За успешное управление войсками в боях под Сталинградом Иван Михайлович был награжден первой в своей жизни полководческой наградой.
«Накануне отъезда, [141] — вспоминал он, — мне вручили орден Суворова 1‑й степени под номером 21. Товарищи шутили: командующий 21‑й армией получил орден Суворова 21‑м указом, подписанным 21‑м января, кругом очко…»{114}
11 марта 1943 г. И. М. Чистяков по телефону получил приказ спешно перебросить армию южнее Курска, где возникла тяжелая обстановка. В течение шести часов был разработан маршрут движения, отданы распоряжения и дивизии двинулись в путь. Войска шли пешком, в основном ночью, соблюдая светомаскировку. Армия была включена в состав Воронежского фронта, которым в тот момент командовал генерал Ф. Ф. Голиков, и получила задание закрыть брешь, образовавшуюся в результате прорыва немцев на стыке Воронежского и Юго — Западного фронтов и захвата 16 марта их подвижными соединениями Белгорода. Командарм выдвинул в направлении Белгорода 155‑й гв. сп подполковника Г. Г. Пантюхова из 52‑й гв. сд, который, с ходу развернувшись, оседлал шоссе Белгород — Курск в районе села Шопино. В течение 18 марта на этих рубежах гвардейцам удалось отбить несколько атак боевой группы дивизии СС «Мертвая голова» и даже захватить пленных. Встретив организованное сопротивление, эсэсовцы прекратили дальнейшее наступление в направлении Обояни, и фронт в полосе 21‑й А стабилизировался. Противоборствующие стороны приступили к созданию оборонительных полос, начался период, который в исторической литературе получил название оперативной паузы перед Курской битвой.
