том, что произошло с замком?
— Рэндал, вы ведь командовали только графской стражей? Первое правило командира — не отдавать приказов, что не будут исполнены. Это подрывает авторитет. Слухи так или иначе бы разошлись, это неизбежно, но я предпочитаю, чтобы люди знали, с чем могут столкнуться.
Я слегка хмыкнул, Баронет был слишком хорошего мнения о Рэндале. Дед не доверял ему под командование даже то немногое, что осталось от стражи замка, после ограничений короля на найм людей. Хотелось бы верить его командирскому опыту, ведь слова звучали разумно, но…
— Не перепугают ли они друг-друга настолько, что просто сбегут с поля боя?
— Я знаю своих людей. Они боятся не битвы и даже не пауков. Вернее, они боятся лишь одного конкретного паука. Матриарха. Человек не может противостоять этому чудовищу, страх перед ним — естественен. На подобных монстров собирают боевую группу магов, во главе с Архимагом, а еще лучше — Младшим Магистром. Пусть солдаты попугают друг-друга, а завтра перед тем, как мы выступим — я сообщу им порядок отступления, если эта тварь всё же появится. Мотайте на ус, Виконт. Нельзя требовать от своих подчиненных того, что не готовы сделать сами.
Я отсалютовал ему бутылкой, признавая разумность сказанного.
— Интересно, почему Третий Принц хочет доставить нам проблем. Я, вроде, не пересекался с ним ранее.
— Вы лично, может и не пересекались, но ваш род Кондоров не особо любим королем. Этот приказ может быть волей короля, волей врагов вашего деда и в конце-концов просто желанием Принца достать себе алхимическую лабуду. Нечего нельзя утверждать однозначно. Проклятая политика…
Хорнет глотнул вина и продолжил.
— Радуйтесь, Виконт. На самом деле сейчас ваши самые спокойные дни. Пауки Черного Леса — это лишь цветочки по сравнению с теми ядовитыми пауками, что обитают в столице. Бесконечные вызовы на дуэли, идиотизм и самодурство, желание выпендриться и нажить неприятностей на свою дворянскую задницу — я так устал от этого дерьма, когда был в последний раз в столице. Ей богу, Виконт, радуйтесь. Даже если мы умрем, это будет честная смерть в бою, а не от ножа в спину.
— Никогда не понимал, почему молодые дворяне так вызывающе себя ведут… — В моей голове пронеслись неприятные воспоминания, как Рэндала, прямо скажем, чморили при дворе. Да что уж столица, едва я вышел из таверны в провинциальном городишке — то уже наткнулся на дерзкого петуха-Казимира.
— Вы не понимаете, потому что единственный наследник. В крупных семьях на наследный титул могут претендовать и десять и тридцать человек. В такой конкуренции не выжить, если будешь вести себя осторожно. Ты должен выгрызать любую возможность подняться и вести себя так, словно ты выше всех остальных. Только такой человек имеет право занять место главы рода. Те же, что прыгнули на тех, на кого не следовало… Чтож. Семья похоронит их трупы, и на этом история этих неудачников закончится. Лучше так, чем если бы такой недалекий, но не умеющий сопоставлять силы — стал главой рода и оскорбил вышестоящего. В таком случае кладбищем закончится история сразу всей семьи. Естественный отбор, Виконт. Вы определенно почувствуете его на себе, когда мы закончим этот поход.
Чтож, я стал существенно сильнее, неприятелей Рэндала ждет большой сюрприз. Только еще нужно дожить до того, чтобы им эту силушку показать. Пока не забыл, я попросил у Баронета пару солдат себе в подчинение, которым выдам свои алхимические огнеметы.
— Ты так скоро оставишь меня без войска! — Рассмеялся Хорнет. — Хорошо, я выделю пару толковых бойцов, только не угробь их. Всю свою элиту я воспитал сам, для меня они словно дети.
От Хорнета я вышел уже глубокой ночью, слегка пьяный и довольный. По наитию добрался до своей повозки и с удивлением обнаружил возле неё продинамленную вчера девушку. На этот раз от её общества отказываться я не стал.
* * *
— Выступаем! — Хорнет надел шлем и тяжелыми шагами двинулся в авангарде. Его конь грустно провожал хозяина взглядом.
К сожалению, взять его с собой мы не могли. Наш отряд из четырех десятков человек покидал лагерь на рассвете.
Я бросил последний взгляд на жиденькие укрепления. Выдержат ли они контратаку? И главное, успеем ли мы сами отступить к лагерю?
Легкий панцирь, на скорую руку преобразованный из кузнечной наковальни, меч, морозная руна, висит на цепочке, на шее. По бокам, двое солдат, что мне одолжил Баронет. За спиной у них — щиты, в руках мои самодельные огнеметы. Один из них неуверенно вертит оружие, а его рука непроизвольно тянется к более привычному топору, что висит на поясе. Второй же напротив, держит огнемет твердо, по походному придерживая оружие за проволочный приклад.
— Убери лапы от рычага, без приказа даже руку к нему не тяни! — Гаркнул я, заметив, что первый навертел оружие настолько, что того и гляди, попытается тащить его за спусковой рычаг.
Тот чертыхается и закидывает непривычное для себя оружие на плечо. Кругом одни идиоты.
Можем ли мы надеяться на благоприятный исход? В любом случае, я сделал всё, что мог.
Наш отряд углублялся всё глубже в Черный лес. Уже дважды мы останавливались, чтобы прорубиться через выращенные им заграждения. Щупальца стали реже, но толще. Они разветвлялись на высоте, формируя гигантский купол, через который просачивается всё меньше и меньше света. Того и гляди, придется запалить факелы.
Зловещая тишина. Её нарушали лишь наши шаги, да бряцанье брони. По нашим прикидкам, мы уже должны были не раз столкнуться с пауками-разведчиками, но Черный лес словно вымер. В темноте, среди переплетенных щупалец, покрывающих землю, словно вены гигантского чудища, все мы были не больше, чем песчинками.
Становилось всё просторнее, если в начале пути приходилось протискиваться через "щупальца", то теперь мы вышли на относительно просторную территорию. Купол из щупалец нависал над нами аж в метрах пятидесяти и смыкался так плотно, что совсем не пропускал солнечного света.
Внезапно я споткнулся об какой-то прямоугольный выступ в земле. Черт! Рядом тоже послышались ругательства.
— Постойте! — Крикнул алхимик и создал перед собой ярко светящийся шар.
Огонь развеял тьму и позволил оглядеть картину в целом. Щупальцы-корни толстым слоем оплели небольшое возвышение над землей, словно злокачественная опухоль. Рядом то тут, то там, валялись отдельные камни. Да это же…
— Это стена! Мы дошли… но к чему? — Голос
