Читаем без скачивания Святой убийца - Николай Иванович Леонов

знакомых по каким-то внешним признакам попросту невозможно. Внешне их жизнь ничем не отличается от миллионов других жизней: утром они пьют кофе, потом едут в метро на работу, вечером едят котлеты с макаронами и делают уроки с детьми. Они весьма законопослушны, уступают бабушкам место в автобусе и здороваются с соседями. А еще молчаливы, аскетичны и в целом производят впечатление очень заурядных, «сереньких» людей. У этих людей нередко есть семья, жена и дети. И они не психи в общепринятом понимании этого слова! Восемьдесят пять процентов всех маньяков признаются вменяемыми судебно-медицинской экспертизой и никогда не состояли на учете у психиатра, а у двадцати пяти процентов из них вообще не выявлено никаких отклонений в сфере психики. Многие из них, как и ваш, расчетливо планируют свои преступления, прекрасно умеют запутывать следствие и заметать следы.

– То есть искать его среди клиентов психиатров или психологов бессмысленно? – задал новый вопрос Гуров.

– Ну почему? – развела руками Марина. – Остаются же еще пятнадцать процентов серийных убийц, у которых могут быть психические расстройства. Правда, лично я не представляю, как вы сможете заставить психиатров или психологов раскрыть вам врачебные тайны по своим клиентам!

– Ну, это уже наши проблемы, – заявил Гуров.

– Статья 13 Федерального закона № 323-ФЗ, – пояснил Крячко.

– И все же, профессор, мне бы хотелось услышать от вас какую-то более конкретную психологическую характеристику того серийного убийцы, которого мы ищем, – вновь повернул разговор в нужную ему сторону Гуров.

– Повторюсь, у меня слишком мало данных, – поморщившись, ответила на просьбу Щукина. – Но, если вы настаиваете, кое-что я вам все же сказать могу. Однако это будет достаточно поверхностная характеристика.

– Слушаем вас внимательно, – приободрил психиатра сыщик. – Возможно, того, что вы скажете, нам будет более чем достаточно.

– Хорошо. – Марина уселась поудобнее и стала смотреть поверх голов полицейских, словно их тут не существовало, а перед ней стоял тот мужчина, которого они пока безуспешно искали. – Как я уже сказала, в быту – на работе и дома – он весьма добропорядочный человек. Вероятно, очень отзывчивый, стремящийся во всем помогать тем, кто его окружает. Он набожен, хотя и не в тех рамках, которыми мыслит большинство религиозных людей. Он просто обязан соблюдать некоторые религиозные обряды, но частью остальных сознательно пренебрегает, считая, что они существуют для обычных людей, но не для избранных. Однозначно, он считает, что на него возложена какая-то миссия, и он намерен сделать все, чтобы ее выполнить. Мысль об этом подспудно зрела в его разуме, возможно, с самого детства, но приняла формы мании не так давно. Я бы взяла на себя смелость и сказала, что катализатором для этого послужила смерть или тяжелая болезнь близкого человека. Думаю, то, что он облачает убийства в форму казни, говорит об огромной ненависти, которую этот человек испытывает к тем недостаткам людей, которые считаются смертными грехами. Возможно, один из таких грехов он и сам когда-то совершил. Скорее всего, еще до трагедии с близким человеком. Я бы предположила, что этот родственник узнал о его проступке и часто ставил его в вину вашему подозреваемому. Еще могу сказать с полной уверенностью: к тому типу преступников, которые подспудно желают быть пойманными, ваш серийный убийца не относится. Он уверен, что его миссия завершится только с его смертью, и останавливаться не будет. К тому же постарается сделать все, чтобы никто не смог помешать ему.

– То есть его религиозность не помешает ему самому совершить смертный грех или нарушить одну из заповедей? – дождавшись, когда психиатр замолчала, спросил Гуров.

– Да. Скорее всего, это так, – посмотрев прямо ему в глаза, ответила женщина. – Ваш тип уверен, что его миссия важнее всего в этом мире и поощряется на небесах. Я полагаю, он считает, что за каждого казненного им грешника бог списывает ему сразу несколько грехов. В том числе и нарушение заповедей, и все остальное.

– И еще, профессор, – задал новый вопрос сыщик, – до сих пор этот серийник убивал только тех, у кого был один или несколько смертных грехов. Может ли он начать казнить людей за более мелкие провинности? Например, за нарушение заповедей Господних?

На несколько секунд Щукина задумалась.

– Знаете, я не сильна в теософии, но, насколько я помню, нарушение заповедей – это тоже грех, – задумчиво проговорила Марина. – По-моему, Иисус в Библии говорит, что тому, кто нарушил хоть одну заповедь, нет места в Царствии Небесном. Еще я слышала, что Господь за нарушение заповедей может покарать смертью. В общем, вам лучше это у религиоведов уточнить. Однако я думаю, что этот убийца легко адаптируется. Если он сочтет, что нарушение какой-либо из заповедей, например не солги, будет угрожать его миссии, он с легким сердцем приговорит и такого грешника к казни. И тут ему не потребуется ждать, пока тот совершит смертный грех… А почему вы спрашиваете? Есть какие-то предпосылки, что ваш преступник собирается изменить модель поведения?.. Нет, мне однозначно нужно исследовать этого человека!

– Я уже сегодня пообещал одному ученому предоставить такую возможность после того, как мы поймаем убийцу, – грустно усмехнулся Гуров, наполовину погруженный в свои мысли. – Так что запишу вас в очередь: будете второй в списке.

Когда сыщики шли к своим машинам после разговора со Щукиной, Гуров был предельно сосредоточен. Сыщика терзала мысль, что он, не оценив до конца рисков, сделал приманками для серийного убийцы сразу двух человек – Елену Лещук и сторожа из Ризоположенской церкви. Гуров абсолютно не знал этого человека, но понимал, что искомый ими серийник, как только прочитает в газетах, интернете или увидит по телевидению, что один из служителей рядом с местом убийства Киреева видел предполагаемого преступника и сможет его опознать, придет к тому же выводу, который и планировал Гуров: этот человек служит в Ризоположенской церкви, поскольку только из нее можно было увидеть, как уходил с места преступления убийца. А в такой ранний час в храме, кроме сторожа, никого не может быть! И если Щукина права, то этот, пока неизвестный Гурову, сторож станет завтра утром одной из главных целей убийцы. А успокаивало сыщика только одно – еще оставалось время изменить эту ситуацию окончательно в свою пользу!

– Лёва, я так понял по твоему виду, что ты наш план с журналисткой уже запустил? – посмотрев на задумчивого друга, поинтересовался Крячко. – Теперь беспокоишься за нее?

– Да. И на первый, и на второй вопросы, – коротко ответил сыщик.

– Если хочешь, я ее сам под наблюдение возьму, – предложил Станислав.

– Нет, не нужно, – покачал головой Гуров. – Я к ней оперов надежных поставлю, их навыков вполне хватит, чтобы не упустить журналистку из виду и вмешаться вовремя, если ей кто-то навредить попытается. К тому же мне все-таки придется ей рассказать правду. Нельзя женщину втемную использовать в таких делах. Впрочем, я думаю, ей в ближайшую пару дней вряд ли что-то серьезное угрожает. По крайней мере, судя по тому, как этот чертов Карающий ангел работает, ему сначала потребуется хотя бы главные привычки Лещук изучить, прежде чем на нее покушение совершить. А на это уйдет как минимум пара суток. Плюс еще одни, пока убийца увидит ее материал в прессе и сделает соответствующие выводы. Так что пока занимайся любовниками Веретенниковой дальше. Я очень надеюсь, что там ты выцепишь нужную нам ниточку. Но сначала опроси ее соседей. Возможно, кто-то из них видел того мужчину, который приходил к Антонине тем вечером. Он мог прийти и за какое-то время до убийства и, скорее всего, если наш убийца кто-то из ее любовников, приходил к ней раньше.

– Ну, смотри, командир, тебе виднее, – пожал плечами Станислав. – Ты там с Лещук поосторожнее. А то обидится и напишет ни хрена не то, что нам нужно!

– Разберусь уж как-нибудь! – буркнул в ответ сыщик и, не прощаясь с другом, забрался в свою машину. – Если что-то важное узнаешь, сразу звони.

Сразу встретиться с журналисткой у Гурова не получилось. Когда он все-таки смог