Читаем без скачивания Святой убийца - Николай Иванович Леонов

– Добрый день, милые девушки! – радостно поздоровался он, останавливаясь рядом с двумя скамейками у подъезда, соседнего с тем, где раньше проживала Веретенникова. На этих скамейках, друг напротив друга, сидели пять старушек в возрасте от семидесяти до, возможно, и девяноста лет. Причем выглядели все достаточно бодро и радостно. Именно поэтому Станислав и позволил себе в обращении к ним употребить слово «девушки». Будь бабульки более мрачными, таких фривольностей он допускать не стал бы.

– Гляди-ка, чё, девушки ему мерещатся! – воскликнула одна из пенсионерок. – То ли дяденька совсем слепой, то ли у него невесты лет сто уже не было!

Остальные старушки в ответ на эту реплику дружно и беззлобно засмеялись.

– Да о чем вы говорите?! – делано возмутился Стас. – Я по вашим улыбкам вижу, что в душе вы все еще девушки. Да и выглядите свежо и задорно. А возраст – он не на внешности, а в душе! Я вон тоже давно не мальчик, но за вами, красавицами, я бы ох как приударил!

– Ох, балабол-то какой знатный! – воскликнула все та же старушка, а ее товарки вновь засмеялись. – Ты смотри, приударься носом об асфальт. А то губу так раскатал, что того и гляди об нее и споткнешься, – эту реплику завершил новый взрыв смеха. – Ты откуда такой говорливый будешь и чего тебе от нас понадобилось?

– Буду я из московского Главка, служу там в должности сыщика, а по званию полковник. Зовусь Станиславом Крячко, – в тон ей весело сообщил сыщик. – А нужна мне информация о Веретенниковой.

– Это о той, которую два с половиной года назад убили? – удивленно поинтересовалась другая старушка. – А зачем вам информация про нее? Разве душегуба еще не поймали?

– Пока нет, но сейчас мы очень близко к этому, – ободряюще заявил Стас.

– А я всегда говорила, что у нас милиция ни хрена ничего делать не хочет! – воскликнула третья. – Если бы дочку какого-нибудь олигарха убили, мигом бы преступника нашли. А тут бабешка какая-то. Да к тому же одинокая. Ну, убили и убили. На хрена из-за этого напрягаться и преступника искать.

– Сейчас они не милиция, а полиция! – поправила ее четвертая бабушка.

– Да какая хрен разница?! – махнула рукой в ответ третья. – От перемены мест слагаемых сумма все равно не меняется!

– А ты бы свое помело, которое во рту, придержала бы немножко, – вступила в разговор новая старушка. – Все-таки полицейский перед тобой стоит. Он и привлечь тебя может.

– Да куда он меня привлечет? – отмахнулась третья. – В мои восемьдесят лет уже ни судов, ни следствий не бывает.

– Ага. Сразу – расстрел, – констатировала первая, и ее товарки вновь дружно засмеялись.

– Девушки, давайте не будем ссориться, – миролюбиво вступил в разговор старушек Крячко. – Мне правда очень ваша помощь нужна. Мы почти вышли на убийцу, но не хватает нескольких деталей. Расскажите мне про Веретенникову, и очень поможете в поимке ее убийцы.

– Так мы уже все два с лишним года назад рассказывали. И новое вряд ли что сможем добавить, – заявила пятая старушка.

– К тому же это для тебя мы девушки. А для остальных – старые клячи со склерозом! – опять вставила острое словцо первая бабулька, прогнозируемо вызвав смех своих подруг.

Вот тут Станислав и решил сыграть ва-банк и рассказать старушкам о серийном убийце. В конце концов, они не журналисты, писать в СМИ о закрытой информации не станут. Да и кто им поверит, бабушкам на лавочке, которые и без того массу сплетен вокруг распускают? Так что говорить про серийника Крячко мог с ними совершенно свободно, не опасаясь нагоняя от начальства. Зато таким рассказом он мог не только привлечь внимание пенсионерок, но и заинтересовать их, сделать соучастниками важного расследования и заставить вспомнить то, о чем в других обстоятельствах они бы и думать не стали.

Станислав тоже прекрасно знал любимое правило каждого обманщика: лучшая ложь – это полуправда. Раскрывать все подробности дела Карающего ангела он, конечно, старушкам у подъезда не собирался, а потому пропускал множество важных деталей. Зато совершенные им преступления описывал в самых ярких красках и даже преувеличивал. Как и врал о том, что они с напарником уже сидят практически на пятках у маньяка и до его поимки осталось совсем чуть-чуть. И в этом полицейским неоценимую помощь могут оказать, конечно же, эти пять бдительных и внимательных старушек.

Бабушки слушали Крячко с открытыми ртами, почти не прерывая его вопросами и изредка охая во время подробностей убийства. Станислав и так красноречием всегда отличался, а тут, войдя в раж и веселясь от того внимания, которое успел завоевать у старушек, превзошел самого себя.

Когда Стас закончил свою версию злодеяний Карающего ангела, на несколько секунд над скамейками у подъезда повисла такая тишина, что было слышно, как в противоположном углу двора какая-то мамаша негромко отчитывает свое чадо за то, что дитё проявило невнимательность, сначала залезло в лужу, промочив насквозь башмаки, а позже и вовсе плюхнулось в эту лужу пятой точкой. Чадо не возражало, поскольку считало мамину выволочку вполне заслуженной.

А затем старушки заговорили почти одновременно, перебивая друг друга и вспоминая подробности из жизни Веретенниковой, которые выдавали ее преступные и антиобщественные наклонности, и выставили любвеобильную женщину уже даже не жертвой, а чуть ли не пособницей преступника. Впрочем, первая из бабушек довольно быстро урезонила своих товарок, напомнив им, что полицейский интересовался не характером Веретенниковой, а ее связями. Особенно теми, которые были у женщины в течение последней недели перед убийством.

– Действительно, – поддержал ее Крячко. – Меня особо интересует, с кем она встречалась за неделю-две до убийства. Может, вы знаете кого-то из тех мужчин, кто к ней приходил. Может быть, кто-то за это время бывал у Веретенниковой не однажды. Может, кто-то из коллег часто заглядывал. Или из полиции к ней кто-то заходил.

– А вы что, сами не знаете, кто из ваших мог ходить к покойнице? – удивилась та старушка, которая яростно ругала полицейских с милиционерами, вместе взятых. – Ну и бардак у вас!

Крячко не стал обижаться на эту реплику.

– Все мы знаем, – внушительно заявил Стас. – Дело в том, что никто из сотрудников правоохранительных органов с Веретенниковой в этот период времени не общался. Однако есть версия, что серийный убийца переодевается в полицейскую форму. Если вы видели, как полицейский общался с Веретенниковой, то это точно и был маньяк!

В итоге манипуляции Станислава сознанием возможных свидетелей стали приносить свои плоды. Пенсионерки, одна за другой, стали вспоминать каких-то людей, в обществе которых видели Веретенникову. Однако ни имен, ни каких-то детальных описаний этих мужчин никто из старушек дать не мог. А их предположения, постепенно перешедшие в спор, закончила та самая старушка, которая ранее говорила своей подруге, что Станислав может ее привлечь к ответственности.

– Девки, да что мы без толку спорим?! – почти прокричала она, стараясь перекрыть громкостью спор своих подруг. – Алевтина же говорила, что она в тот вечер, когда Веретенникову убили, видела, как она в подъезд с каким-то мужчиной заходила.

– Нашла свидетеля! – заржала первая из бабушек. – Или ты забыла, что наша Алька не только мужчин, но еще и чертей с инопланетянами видит. А вчера вообще заявила, что к ней в магазине Борька Ельцин подошел и стал спрашивать, что нужно сделать, чтобы в стране жить лучше стало! Так что она господину полицейскому такого нарасскажет, что тот психическое расстройство получит и не то что маньяка, свой нос двумя пальцами потом поймать не сможет!

– Ну-ка, а поподробнее про эту Алевтину можно? – насторожился Крячко.

Новый предмет обсуждения старушки знали куда лучше, чем жизнь Веретенниковой. Причем на этот раз их рассказ основывался не на домыслах, слухах и догадках, а на конкретных фактах, поскольку упомянутая Алевтина была почти их ровесницей, да к тому же «кукушкой тронулась», по словам пенсионерок, относительно недавно.

Мещерякова Алевтина Викторовна была чуть помладше этих бабушек, которые рассказывали о ней Станиславу. Женщине было слегка за семьдесят, и жила она в соседнем с Веретенниковой подъезде. Причем почти всю свою сознательную жизнь. Собеседницы Крячко утверждали, что квартиру свою она получила в этом доме еще при молодом Брежневе и после этого место жительства не меняла.

По словам