том, что им здесь весело, но, по дому все-таки скучают. Работа, сказали, более-менее, не слишком тяжело. Еда невкусная. По вечерам танцы. Местные — да, приходят, но не обижают.
— Так, девушки… и юноши! Теперь я вас немножечко поснимаю.
— Ой, нас не надо! — резко возразил один из парней, чем-то похожий на Джона Леннона — тощий, длинноволосый, в очках. Под левым глазом его расплылся желтоватый синяк. Такой же, как и у другого на скуле…
Ну да, ну да… выходит, местные-то не такие уж и пушистые!
Работать закончили в полпятого. Потом собрались вместе и подвели итоги дня. Комиссар объявила победителей и тех, кто не сделал норму. Выслушали, да лениво поползли к дороге. Видно было — устали. Хотя… вот кто-то затянул песню, вернее — припев:
Поверь в мечту,
Поверь в мечту,
Поверь в мечту скорей!
Все дружно подпевали…
Вскоре приехал транспорт, старый пятьдесят первый ГАЗон с будкой.
— Первая группа, к отправке! — скомандовала Светлана. — Корреспондента не забудьте! А хотя, я и сама с вами…
Ехали весело. Опять же — с песнями:
'Городские цветы,
Городские цветы…'
«Я пью до дна, за тех, кто в море…»
* * *
Стенгазета в школе была! Как и боевые листки, те вообще выпускались каждый день. Вот и сейчас четыре девчонки с фломастерами и карандашами уселись в бывшей учительской. Рисовали. А я — фотографировал. Снял и стенгазету, и листки, и, так сказать — самодеятельную редакцию…
Веселые оказались девчоночки! И деятельные. Пока одни рисовали, другие сочиняли стихи…
— Наша Лера громко плачет… Прищемила ведром пальчик… Маша, нарисуете?
— Уже!
— И обязательно подпишите — «Соблюдайте технику безопасности. Просим не обижаться на критику». А то помните, как в прошлый раз?
Рисовали, разговаривали… Я задавал вопросы.
— Политинформации? Да, бывают. Плохо, что телевизора нет. Так бы в актовом зале поставили… Комсомольское собрание? Не, еще не проводили. Но, будет обязательно. И еще у нас поэтический вечер! Как раз сегодня. Посвященный творчеству Сергея Есенина.
— Маш, про Вознесенского не забудь.
— Да, еще Вознесенский!
В дверь заглянула Светлана, комиссар:
— Девчонки, на ужин. Саша, давайте с нами!
Ну да, мы уже звали друг друга по имени. Ровесники же!
От ужина я не отказался. В конце концов, почему бы не продегустировать? А потом про это написать.
Ужинали в столовой. Ещё с учебного года на стенах висели транспаранты — «Без соли не вкусно, а без хлеба не сытно!» и «Мойте руки перед едой!».
— Вот насчет еды, уточнил я. — Как я понял, девушки готовят сами? Дежурные или специально выделили поваров?
— Нет, нет, выделили, — сев рядом, пояснила Светлана. — Не каждый ведь готовить умеет. Тем более, на столько человек!
Было весело и шумно. Студентки по очереди подходили к окошку раздачи, получали миски с ужином, брали с подноса компот и хлеб. Я тоже взял. Какое-то непонятное серое варево…
— Девчонки, кто со мной в магазин?
— Я!
— Я!
— И я тоже!
Комиссар как-то грустновато улыбнулась:
— Что, попробовали? Перловка с тушенкой… Правда, тушенку я и сама там не вижу. Председатель обещал кормить, как он выразился, «на убой»! И вот, сам видишь. Ой, видите…
— Да на «ты» можно!
— Мы вот с активом подсчитали, — продолжала Светлана. — На ужин всего десять банок тушенки выходит, а иногда и меньше. На сорок-то человек! Вот и едим один комбижир. У многих изжога уже!
— Но, ничего! Тут же магазин рядом. Хотим чего вкусненького, идем.
Девушка улыбнулась:
— А вообще, у нас весело. Сейчас вот поэтический вечер, танцы…
— Местные тоже приходят? — вспомнив ребят с синяками, осторожненько поинтересовался я.
— Да приходят, — вздохнув, кивнула Светлана. — Бывает, и пьяные, что с них возьмешь? Парням нашим недавно вот наваляли! Жаль, я в магазине была. А то огребли бы вмиг! Катились бы под горку, мало б не показалось.
Я поспешно спрятал улыбку. «Эта — может!»
— А что участковый?
— Да, говорят, где-то есть. Только мы его ни разу еще не видали… — девушка вдруг улыбнулась. — А вообще сейчас у нас с местными, вроде, наладилось. И знаешь, кто все порешал? Тюлькина Тамара, самая наша маленькая. Как-то ночью к нам влезть пытались. Стекло разбили, сломали дверь. Потом ушли, испугались чего-то, наверное.
— Или кто-то спугнул.
— Или так, — согласно кивнула Света. — На следующий день, вечером, явились. Уселись во дворе на скамейке, гогочут, мат-перемат. И тут к ним Тамарка. Ма-аленькая, хиленькая, с молотком! Дверь, говорит, нам не почините, а то у нас сил не хватает? Так, представляешь, починили! А на следующий день вставили стекло. И крышу в дровянике перекрыли, чтоб дрова не мокли. Кухня-то у нас на дровах. Притащили рубероид и накрыли! Сказали, век не протечет.
С улицы донесся треск мотоцикла, а затем:
«Мам-ма — ма мам-м Мария ма-а…»
Собеседница оживилась:
— О! Слышишь? «Рикки и Повери». Танцы начались. Ну да, у нас они во дворе чаще. Да и спокойнее.
— Света! Вот ты тут сидишь…
В опустевшую столовую ракетой ворвалась шустрая небольшая девчушка, та самая «пионерка», Тюлькина Тамара:
— Ты тут, а там… Местных на поэтически вечер не затащить!
— Как это, не затащить?
— Да так! Упираются и не идут, — со вздохом пожаловалась Тамара. — Говорят, давайте сразу танцы.
— Эх, не умеешь ты уговаривать! Ладно, пошли…
Я вышел на улицу следом за девчонками. Смеркалось, но было довольно тепло. На двух столбах возле школы вспыхнули тусклые оранжевые фонари.
На лавках сидели местные пацаны, судя по виду — старшеклассники или учащиеся ПТУ. Клеши, куртки с разлапистыми воротниками. Деревня! Впрочем, кое-кто уже был одет по-современному, в вельветках и джинсах.
Матюгались, конечно, не без этого. Курили. Позади виднелись мотоциклы, светло-зеленый «Восход 2М» и ярко-красный «Минск». Самый популярный транспорт! И, главное, доступный. «Восход» стоит четыреста двадцать рублей, «Минск» триста пятьдесят. Из портативного кассетника «Романтик 306», поставленного прямо возле скамейки, доносилась песенка популярного итальянского певца Пупо:
«Джеллато чоколато… ла-ла-ла…»
Короче, про шоколадное мороженое.
— Ребята, добрый вечер! — Светлана подошла к скамейке.
— Привет!
Дальше комиссарша долго не разговаривала. Просто принюхалась и ткнула пальцем в парней:
— Ты! Ты! И ты!
— А можно и я?
— Нет! От тебя вином пахнет, — отрезала девчонка. — Вот трезвым придешь — обязательно. Так! А вы
