свернувшейся крови.
— Будем искать грузовик? — спросил я.
— Не-а, — покачал он головой. — Наденем ментальные маски. И выйдем через проходную.
— Серьёзно⁈
— Это сработает. Маску удержишь? Минут пять, больше не надо.
Я понятия не имел, о чём он толкует.
— Мы что за пять минут пройдём сквозь весь острог? Пока будем искать проходную.
— Не, — покачал головой Никита, поигрывая связкой ключей. — Есть подземный проход. Ключ — вот он. Выйдем аккурат к парадному подъезду.
Бунтарь показал длинный предмет, меньше всего похожий на ключ. Если бы мне сказали, что это орудие пыток или БДСМ, я бы поверил. Особенно — после тех узлов, которые Никита завязал на телах полицейских.
— Ты уверен? — спросил я.
— Конечно, — пожал он плечами. — План острога мне хорошо известен.
Вот те раз! Он ещё и планировку здания знал! Я было открыл рот, чтобы возмутиться, но Никита меня опередил.
— Слушай, ты ведь и правда лекарь, — констатировал он, двигаясь вперёд. — Голова совершенно не болит. Меткий чёрт! Ничего, скоро цех займётся пламенем. И внимание будет отвлечено на него. Они будут гореть медленно…
— Тебе их что, не жалко совсем⁈ — возмутился я.
— Огонь добывают — искры летят, — пожал он плечами и внезапно замер. — Чего их жалеть? Мы пришли.
Бунтарь показал на неприметную стальную дверь, которую бы я, скорее всего, не обратил внимания. Никита снова погремел ключами возле уха — и безошибочно вытащил нужный из связки. Отпер дверь. Нам открылась узкая каменная лестница, что уходила вниз. Никита с хрустом прокрутил вентиль на стене — проход осветили тусклые лампочки.
Мы спустились на два пролёта вниз и пошли по длинному коридору. В нос бил запах сырости. Каждые десять-пятнадцать метров нас встречала стальная дверь. Они были устроены хитро: замочная скважина и ручка — только на одной стороне. Если ты закрыл дверь, то всё: отворить не сможешь, как не пытайся. Двигаться можно было только вперёд, но меня это вполне устраивало.
— Я не собирался сегодня бежать, — признался бунтарь. — Кабы Шарапов не обронил — гости идут.
— Какие ещё гости? — удивился я.
— Якобы, по твою душу, — ответил Никита. — На самом деле — по мою.
Я его почти не слушал. Мною овладел азарт: щемящее, но приятное чувство. Идти по подземному коридору было страшно, но вместе с этим — завораживающе. Двери открывались и закрывались с громким лязгом. Он напоминал музыку и вызывал тревогу.
— Ты говоришь, жалко тебе двух полицейских да двух пройдох, — продолжал говорить маг. — А ты ведаешь, сколько ещё придётся уложить людей в землю? Чтобы освободить народ? Чтобы империя рухнула?
В этот самый момент у меня возникло почти непреодолимое желание — убить бунтаря. Даже и не знаю, чем оно было вызвано. Я помотал головой, чтобы прогнать наваждение. И всё равно: воображение рисовало картины, как я подбегаю к нему, как хватаю за шею…
Как вонзаю острый ключ в ярёмную вену. Ну или в подключичную: я хорошо знал их расположение и смог бы попасть. Я вдруг подумал, что сбежать должен только один из нас. Быть может, Никита почувствовал угрозу. Он замер. На протяжении всего пути я считал двери: мы открыли и закрыли двадцать три штуки. По всей видимости, конец пути был близко. Почему Никита остановился? Я посмотрел на него и увидел на лице мага вполне человеческую эмоцию. Испуг.
— Что случилось? — спросил я.
— Ты разве не слышишь? — ответил он вопросом. — Не чувствуешь?
Я прислушался. Ничего.
— Пойдём, — сказал я. — У меня какие-то странные мысли лезут в голову.
— Там кто-то есть, — произнёс бунтарь, переходя на шёпот.
И я действительно услышал — лязг дверей. Он становился ближе: кто-то шёл нам навстречу. Но ведь это было невозможно!
Глава 21
Какая встреча!
Испуганный бунтарь — это оксюморон. Мне казалось, что этого мужичка невозможно вывести из равновесия. Инстинктивно я метнулся назад, чтобы не дать последней двери закрыться. Успел в последний момент! Мы перешли в предыдущий отсек, выиграв немного времени. Человек, двигавшийся нам навстречу, не был аккуратен. Он лязгал дверями так, что бетонный пол дрожал.
— Закрыто, — глубокомысленно сказал Никита, изучая дверь.
Он провёл рукой по металлическому полотну в поисках изъянов.
— Я мог бы снести её… — задумчиво произнёс бунтарь, и голос его дрожал.
— Все двадцать три? Или сколько их там? — спросил я. — Не вариант.
— Западня! — произнес он сдавленно. — Мы можем заблокировать проход. Но сами куда уйдём…
— Да что происходит? — спросил я. — Кто там идёт?
— Приготовься биться! — сказал Никита вместо ответа. — Приготовься умереть! Эх, жаль, что силы неравные…
Он сложил руки в молитвенном жесте и принялся что-то быстро бормотать. Смерть не входила в мои планы.
— Маски! — напомнил я. — Ты что-то говорил про маски.
Бунтарь перестал молиться и открыл глаза. Призадумался. На его лице мелькнула тень надежды. Ну или мне показалось: аварийный свет был слишком тусклым. В это время лязг раздался снова. Уже ближе — гораздо ближе.
— Воздух, воздух, земля, дерьмо, Старый, — произнес Никита, совершая движения руками.
Мелькнула маленькая молния, и в ладонях сокамерника появилась самая настоящая маска, по виду — латексная. Он протянул её мне, и я с опаской принял результат его магического труда. Маска была тёплой. Я надел ее через голову и поправил нос. Ощущения были отвратительными: словно кто-то сдавил мои скулы, уши, челюсть.
— Огонь, воздух, моча, Михалыч, — продолжал Никита.
Вновь — молния, но что-то пошло не так. Маска растаяла в руках колдуна.
— Огонь, огонь, воздух, пот, Михалыч, — произнёс маг.
Снова молния, снова — ничего. Лязг двери прозвучал совсем близко. Лишь с третьей попытки он материализовал нечто, похожее на Пловца. Как по мне — страшная халтура. Одно ухо почему-то сместилось низко к щеке. Я попробовал поправить маску, но ничего не вышло. Тогда я просто сдвинул фуражку своего подельника.
— Как я выгляжу? — спросил его.
— Правило ментальных масок, — вместо ответа произнес Никита, подражая голосу Пловца. — Верь, что ты — маска. Я — аристократ. Тьфу!
— Спрячемся, — предложил я.
Мы заняли позиции справа и слева у двери, которая в тот
