могу.
Я могу только судорожно хватать ртом воздух, пытаясь наполнить легкие.
Я так старалась.
Прости, Кристофер, что я недостаточно сильна, чтобы вынести это.
Прости, что не смогла бороться упорнее.
Мое тело перестает дергаться, пока Джош продолжает наносить удары, сопровождая каждый взмах ремня звериным рыком.
Прости...
Я начинаю проваливаться в беспамятство и приходить в себя, и когда дверь с грохотом распахивается и внутрь врывается Алексей, я задаюсь вопросом: не играет ли мой разум со мной в злую шутку?
Тьма начинает застилать зрение, и последнее, что я вижу — это Кристофер, бегущий ко мне.
КРИСТОФЕР
Выходя из машины, Алексей жестом указывает на грунтовую дорогу:
— Впереди хижина.
Он и Тристан добрались до места первыми; отец, дядя Джекс и я следовали за ними. Если бы не тот звонок, мы бы никогда не смогли выследить местоположение Дэш.
Алексей и Тристан идут впереди, доставая оружие из-за спины.
— Не убивайте его, — приказываю я. — Он мой.
После того звонка я собираюсь задушить этого ублюдка голыми руками. Голос Дэш… Боже… она звучала побежденной… сломленной.
Когда хижина показывается в поле зрения, воздух прорезают крики, и я срываюсь на бег. Алексей быстрее; ударом плеча он выносит дверь. Как только я оказываюсь внутри и вижу Дэш — она висит, а Джош заходит к ней со спины, — мне кажется, что мое сердце перестает биться.
Святый Боже.
Ужас прошибает меня насквозь, инстинкты берут верх. Черт. Черт. Черт.
Здесь повсюду кровь, Дэш просто не узнать. Мое сердце сжимается до такой степени, что кажется, его почти нет.
Дядя Джекс помогает мне развязать запястья Дэш. Каждый синяк, каждая капля крови заставляют мою собственную кровь стынуть в жилах. Ее тело безвольно валится на меня, и, не теряя ни секунды, я прижимаю ее к груди. Пока Алексей и Тристан скручивают Джоша, я выбегаю из хижины — мне нужно доставить Дэш к тете Ли.
Дядя Джекс бежит впереди к машине. Он распахивает пассажирскую дверь и бросается к водительскому сиденью. Ни один из нас не может вымолвить ни слова, пока он на скорости улетает от хижины, и только тогда я наконец могу рассмотреть Дэш. Мои губы приоткрываются, а ужас внутри только растет.
Боже мой, что он с ней сделал?
От моей Дэш почти ничего не осталось. Гематомы покрывают практически каждый видимый дюйм ее тела багровыми вздувшимися полосами. Она так сильно похудела, будто он вообще не утруждал себя тем, чтобы ее кормить.
Ее веки подрагивают и открываются; вид этих зеленых ирисов, смотрящих на меня, наполняет меня невыразимыми чувствами. Только когда слеза падает на ее щеку, я понимаю, что это моя слеза.
— Дэш, — стонаю я, боль становится невыносимой.
На ее избитом лице проскальзывает душераздирающее выражение, прежде чем глаза снова закрываются. Я боюсь пошевелить даже чертовым мускулом, не желая причинить ей еще больше боли, чем та, которую она уже перенесла.
— Ли подлатает ее, — шепчет дядя Джекс, его голос срывается. — Ли подлатает нашу девочку.
Я не могу сдержать слез, и не уверен, от чего они — от облегчения, что она снова в моих руках, или от шока из-за того, в каком ужасном она состоянии. Что, черт возьми, ей пришлось вытерпеть?
Дорога до тети Ли — это чистая пытка. Когда дядя Джекс с визгом тормозит на подъездной дорожке их дома, мне приходится ждать, пока он обежит машину и откроет мне дверь. Я предельно осторожно маневрирую, выбираясь из автомобиля, пока дядя Джекс бежит к входной двери. Я слышу, как он кричит:
— Дэш у нас! Скорее, идите сюда!
Тетя Ли и мисс Себастьян оказываются на пороге, когда я поднимаюсь по ступеням. Тетя Ли издает полный боли всхлип:
— Боже мой. Девочка моя.
Мисс Себастьян первая бросается ко мне.
— В ее спальню, наверх, — командует она, хватая Дэш за запястье (проверяя пульс). Мы движемся вместе, и когда тетя Ли застывает на месте, мисс Себастьян резко бросает: — Живее, Ли. Ты ей нужна.
Тело Дэш начинает сильно биться в конвульсиях, и мне приходится крепче прижать ее к себе, чтобы не уронить.
— Боже, Дэш. О, Господи, — бормочу я, и всепоглощающий страх снова овладевает мной.
— Сначала КТ, — говорит тетя Ли, проходя мимо нас. Похоже, она оправилась от шока при виде тяжелого состояния Дэш. Я иду за ней в старую спальню Дэш, которую переоборудовали в больничную палату. Тетя Ли указывает на кровать. Люди Алексея, должно быть, уже всё привезли. Господи, я так многим обязан Алексею.
Максимально осторожно я укладываю Дэш на кровать, а затем мне приходится отойти, когда тетя Ли и мисс Себастьян принимаются за дело. Секундой позже мисс Себастьян берет меня за руку и выводит из комнаты.
— Нам нельзя находиться рядом с аппаратом во время сканирования. Это займет всего пару минут.
Кивнув, я встречаюсь с ней взглядом.
— Она ведь будет в порядке? Вы сможете ее починить?
Мисс Себастьян притягивает меня для объятий, не отвечая на мои вопросы.
По коридору идет дядя Джекс, его кожа стала почти прозрачной.
— Картер с Тристаном и Алексеем. Они отвезли Джоша на какой-то склад. — Тревога в его голосе настолько сильна, что кажется, он вот-вот сорвется.
Джош.
Я отхожу подальше по коридору и достаю телефон. Набрав номер Тристана, я жду ответа.
— Как Дэш? — тут же спрашивает он.
— Не знаю. Тетя Ли делает КТ, — отвечаю я. — Она выглядит так чертовски плохо, — признаюсь я брату.
— Она справится, — пытается приободрить меня он. — Что мне делать с Джошем?
— Ничего, — процеживаю я сквозь зубы. — Просто держите его там, пока я не смогу вырваться. Я не оставлю Дэш, пока не буду уверен, что ее состояние стабилизировалось.
— Хорошо.
— Тристан, — говорю я, чтобы он не вешал трубку. — Не давай ему ни пить, ни есть.
Брат издает мрачный смешок:
— Само собой.
— И не трогай его, — предупреждаю я, зная, какой вспыльчивый нрав у моего брата.
— Ну вот, взял и испортил всё веселье, — бормочет он, вероятно, пытаясь заставить меня улыбнуться, но сейчас это невозможно.
ГЛАВА 20
КРИСТОФЕР
Приведя себя в порядок, я снова заглядываю в комнату и вижу, как тетя Ли и мисс Себастьян обрабатывают спину Дэш. Рядом стоит целое ведро окровавленных полотенец,
