Вика на ходу оглянулась и заметила группу заводчан, только что вышедших из столовой. Они как по команде остановились и радостно посмотрели на Ангелину Васильевну. Но та сделала вид, что не замечает их, и резво устремилась к воротам. Вика не отставала. Когда они покинули территорию пансионата и пошли медленнее по дороге в сторону Марьина, Ангелина Васильевна начала улыбаться.
— Нет, все это никуда не годится! Тамара Петровна из отдела кадров, она уж лет сто на нашем заводе работает. И что она сейчас обо мне подумает? А? — сказала она, но тут же прыснула. — Вика, это ты на меня так дурно влияешь!
— Здрасте! — тоже заулыбалась Вика. — Я-то при чем? Это ведь не мои коллеги.
Через полчаса они пришли к решетке, огораживающей древний мост из красного кирпича. Ангелина Васильевна уверенно направилась вдоль заграждения. Скоро она нырнула в густые кусты. За ними находилась какая-то постройка. На вид она была современницей моста и из такого же кирпича.
«Какой-нибудь флигель для слуг графини», — подумала Вика, изучая здание.
— Ну, чего ты там не видела? — нетерпеливо проговорила Ангелина Васильевна и полезла в самую гущу кустов.
Вика засмеялась и последовала за ней.
— Ага! — удовлетворенно произнесла Ангелина Васильевна, обозревая узкий проем между ржавыми прутьями решетки. — Дыра на месте.
Она довольно легко проникла в отверстие. Вика проскользнула за ней.
Они оказались на узкой, но хорошо утоптанной тропе, которой, видимо, постоянно пользовались. Тропа резко уходила вниз и терялась в высокой, почти в рост Вики траве. Ангелина Васильевна решительно двинулась по ней. Вика пошла следом, с опаской оглядываясь по сторонам. Место казалось ей крайне странным, словно они в один миг перенеслись в какие-то тропические джунгли. Солнце палило нещадно, из травы на них бросились, восторженно пища, целые тучи каких-то ненормально огромных комаров и мух. Впечатление усилилось, когда они подошли к самому настоящему на вид болоту. Тропка еще сузилась и извивалась меж высоких камышей. Почва под ногами стала влажной и скользкой, и Вика остановилась.
— Мама, — настороженно сказала она. — А ты уверена, что мы идем правильно? Что-то это все не похоже на цивилизованную территорию престижного санатория. Такое ощущение, что тут и змеи могут водиться.
Ангелина Васильевна оглянулась и хихикнула, увидев красное вспотевшее лицо дочери.
— Идем, неженка! Ты же хотела калории потратить!
— Да? — проворчала Вика. — Но не таким же экстремальным способом!
Минут десять они пробирались сквозь самые настоящие заросли. В довершение Вика поскользнулась на влажной глине и въехала голыми коленями в заросли необычайно жгучей крапивы. Но вот тропа резко свернула вправо, и они оказались возле весьма ненадежного на вид, короткого мостика из замшелых кривых бревен. Мостик был перекинут через узкую протоку, заполненную зеленой, плохо пахнущей жижей.
— Раньше здесь этого не было, — сказала Ангелина Васильевна и беспомощно оглянулась на Вику.
— Назад я не пойду, — хмуро ответила та. — Опять сквозь эти заросли крапивы и полчища комаров!
Вика, осторожно обойдя мать, встала на мостик. Легко балансируя, перешла на другую сторону и протянула руку.
— Давай, ма, чего ждешь?
Ангелина Васильевна нервно передернулась и ступила на бревна. Она благополучно сделала несколько шагов и уцепилась за руку дочери. Но тут ее нога съехала с бревна, и Ангелина Васильевна шлепнулась в камыш, подмяв его животом. Вика не смогла удержать ее. Задыхаясь от хохота, она пыталась поднять барахтающуюся в жиже мать. Наконец, Ангелина Васильевна встала и сердито обозрела немыслимо грязные бриджи и футболку. Она растерянно посмотрела на смеющуюся дочь и тихо спросила:
— Викуля, что же мне, теперь так и идти?
— Мама! На такой жаре все высохнет моментом, — задыхаясь от смеха, проговорила Вика.
— Ну, чего ты так заливаешься? — недовольно спросила Ангелина Васильевна, пытаясь очистить бриджи от липкой грязи.
— Извини, мамочка, но я просто не могу удержаться! Такой толстый бегемотик, барахтающийся в грязной луже.
— Вика! Я ведь и обидеться могу!
— На что? На правду? — спросила Вика и сделала невинные глаза.
Они пошли по тропе и довольно быстро оказались возле крохотного круглого озерка, обложенного по краю ровными камнями. Оно густо заросло ряской, и казалось, что поверхность покрыта плотным ярко-зеленым ковриком. За озерком виднелись ступени, уходящие вверх.
— Ага, — удовлетворенно произнесла Ангелина Васильевна, — это выход на зады дворца. Там народу, наверное, сейчас полным-полно. И как же я в таком виде?
— А давай переоденемся в купальники, завернемся в полотенца и сделаем вид, что мы здесь на законных основаниях. Ты — генеральская жена, а я — генеральская дочь, — предложила Вика.
— Думаешь, я сойду за такую даму? — усомнилась Ангелина Васильевна.
— Легко, мамочка!
Ангелина Васильевна вздохнула. Они переоделись и поднялись по лестнице, тут же столкнувшись с охранником, который посмотрел на них с нескрываемым изумлением. Ангелина Васильевна так растерялась, что остановилась и залилась краской. Но Вика вздернула носик, тут же войдя в роль генеральской дочки, и, не обращая внимания на охранника, подхватила мать под руку и потащила ее к видневшейся рядом с дворцом огромной фигурной арке. Пройдя сквозь нее, они спустились по асфальтированной дорожке, шедшей немного под уклон, потом свернули влево и оказались у полуразрушенной стены из красного кирпича. Вика остановилась и подняла голову, обозревая древнюю постройку. Она была не очень длинной и заканчивалась полукруглой нишей, внутри которой находилась прекрасно сохранившаяся статуя обнаженного молодого человека античного вида. Солнце ослепительно сияло в чистом небе странно яркого, почти василькового цвета. В высокой траве стрекотали кузнечики. На белых одуряюще пахнущих цветах таволги сидело невероятное количество бабочек-павлиноглазок. Стена из красного кирпича была густо увита цветущим вьюнком, источающим сладкий и тонкий аромат. Вика уселась в траву, привалившись спиной к стене.
— Ты чего? — испуганно спросила Ангелина Васильевна, останавливаясь перед дочерью.
— Мам! Ты только посмотри, — сказала Вика и кивнула на статую в нише, а потом перевела взгляд в небо, — мы прямо в Греции!
— Да? — рассеянно спросила Ангелина Васильевна, думая о чем-то своем. — Похоже.
— А статуя-то как хороша! И каков пацан! Красавец! — заметила Вика.
— Ты же не любишь произведения искусства, — лукаво произнесла Ангелина Васильевна.
— И что? Он здесь так классно смотрится! Я прямо тащусь!
— Вика, а у меня мысль! Ты, может, спустишься к озеру и сполоснешь мои вещички, не привлекая внимания?
— Это мысль! А то и правда, как ты пойдешь обратно в таком виде?
Минут через двадцать Вика вернулась, освеженная купанием и чрезвычайно довольная. Она достала из пакета мокрые вещи и развесила их на ветвях небольшой раскидистой сосенки, росшей у самой стены.
— Мам, пошли! Я там видела вполне цивильный пляж с шезлонгами и летним кафе.
— А вещи? — испугалась Ангелина Васильевна.
— Пусть тут висят. Подумай сама, кто на них польстится?
Ангелина Васильевна встала и начала осторожно пробираться вслед за Викой сквозь заросли высокой травы. Вскоре они оказались на вершине лестницы. Она была широкой и спускалась почти до озера. Каменные ступени от времени потрескались, и сквозь щели росла трава. Взгляд невольно цеплялся за это сочетание: серый древний камень и свежая юная зелень, пробивающая, казалось, его изнутри.
— Мама, я побежала к воде. А то жарко немыслимо, — сказала Вика и легко помчалась вниз по лестнице.
Ангелина Васильевна осталась на месте, любуясь открывшимся видом. Озеро лежало перед ней сверкающей на солнце чашей. Она обернулась и посмотрела на дворец. Он возвышался светло-красным массивом, четко выделяясь заостренными очертаниями на фоне ярко-голубого неба.
