Он огляделся, постоял еще немного, успокаивая нервы, проверил шляпу и быстро зашагал к углу, словно подгоняемый только что совершенным преступлением, – ему было важно оставить гараж как можно дальше позади. Он пересек Визи-стрит и уткнулся в забор, окружавший квартал, в котором ранее высились башни Всемирного торгового центра. Теперь на их месте вырыли огромный котлован – зияющую яму среди извилистых улиц южной части Манхэттена. Тут вздымались подъемные краны, сновали грузовики – стройка вновь кипела.
Гус уже пришел в себя. Он приложил к уху мобильник:
– Феликс, ты где, amigo?
– На Девятой, еду на юг. А что?
– Ничего. Просто поторопись. Я тут натворил что-то такое, о чем хочется поскорее забыть.
Инфекционное отделение Медицинского центра Джамейки
Эф приехал в Медицинский центр Джамейки, кипя от ярости:
– Что значит «они ушли»?
– Доктор Гудвезер, мы не смогли убедить их остаться, – ответила дежурная.
– Я же просил выставить охрану, чтобы не подпускать к ним этого слизняка, адвоката Боливара.
– Мы и выставили. Здесь был офицер полиции. Но ему предъявили распоряжение о правовой защите, и он сказал, что ничего не может сделать. Кстати… адвокат рок-звезды тут ни при чем. Это госпожа Ласс, правовед. Распоряжение – дело рук ее юридической фирмы. Они обратились напрямую к руководству больницы. Меня никто не поставил в известность.
– Тогда почему не сообщили мне?
– Мы пытались связаться с вами. Позвонили вашему представителю.
Эф повернулся. Джим Кент стоял рядом с Норой. На его лице отразилось изумление. Он вытащил телефон, начал просматривать принятые звонки.
– Не вижу… – Джим сконфуженно посмотрел на Эфа. – Может, солнечные вспышки во время затмения или что-то еще… Входящих звонков нет.
– Я оставила сообщение на вашей голосовой почте, – сказала дежурная.
Джим проверил вновь:
– Подождите… Вот… Несколько пропущенных звонков… – Он опять виновато посмотрел на Гудвезера. – Столько всего навалилось, Эф… Боюсь, тут мое упущение.
Эта новость словно бы выхолостила ярость Эфа. Джим никогда раньше не допускал подобной ошибки, особенно в критической ситуации. Эф смотрел на помощника, которому всегда полностью доверял, и его гнев испарялся, уступая место глубокому разочарованию.
– Четыре человека, с помощью которых мне, возможно, удалось бы разрешить эту загадку, взяли и ушли.
– Не четыре, – поправила его дежурная. – Три.
Эф повернулся к ней:
– Что вы имеете в виду?
Капитан Дойл Редферн сидел на больничной койке, установленной в пластиковом шатре. Он осунулся. Его бледные руки покоились на подушке, лежавшей на коленях. Медсестра сказала, что он не ест, жалуется на оцепенелость в горле и постоянную тошноту, отказывается даже от воды. От обезвоживания его спасают, вводя через вену физиологический раствор.
Эф и Нора стояли возле пилота. Они были в масках и перчатках на всякий случай.
– Мой профсоюз хочет, чтобы я вышел отсюда, – говорил Редферн. – Такова политика авиакомпании: «Всегда виноват пилот». Сама авиакомпания во всех случаях ни при чем – перегрузка графика, сбой оборудования роли не играют. Независимо от настоящей причины трагедии они сделают козлом отпущения капитана Молдеса. А может, и меня. Но со мной… что-то не так. Внутри. Будто я – это уже не я.
– Нам крайне необходимо ваше сотрудничество, – сказал Эф. – Я не нахожу слов, чтобы выразить благодарность за то, что вы остались в больнице, и мы сделаем все возможное, чтобы вас вылечить.
Редферн кивнул. Эф отметил, что его шея стала малоподвижной. Он коснулся горла пилота, пощупал лимфатические узлы. Они заметно распухли. Пилот определенно боролся с какой-то болезнью. То ли связанной с массовой гибелью людей в самолете… то ли подхваченной во время путешествий по миру.
– Самолет совсем новый, прекрасная машина. Я просто представить себе не могу, почему вырубились все системы. Это наверняка саботаж.
– Мы проверили кислородные баллоны и баки с водой. Все чисто. Ничего такого, что дало бы понять, почему умерли люди и полностью обесточился самолет.
Эф ощупал подмышки пилота и там тоже обнаружил увеличенные лимфоузлы.
– Вы по-прежнему ничего не помните о посадке?
– Ничего. И это сводит меня с ума.
– Можете назвать причину, по которой дверь в кабину экипажа осталась незапертой?
– Нет. Инструкции ФАУ такое категорически запрещают.
– Вы поднимались в комнату отдыха экипажа? – спросила Нора.
– Наверх? Да. Вздремнул пару часиков, когда летели над Атлантикой.
– Не помните, спинки кресел были опущены?
– Они всегда опущены. Нужно место, если хочешь вытянуть ноги. А что?
– Не заметили там чего-нибудь необычного? – подхватил Эф.
– Наверху? Нет. А что я там мог заметить?
Эф выпрямился, отступил от койки:
– Вы что-нибудь знаете о большом черном ящике, который стоял в грузовом отсеке?
Капитан Редферн покачал головой, стараясь уловить суть вопросов:
– Не имею ни малейшего представления. Но такое ощущение, что вы взяли след.
– Не совсем. Мы пребываем в таком же недоумении, как и вы. – Эф сложил руки на груди.
Нора включила «волшебную палочку», прошлась черным светом по рукам Редферна.
– Вот почему ваше решение остаться в палате так важно для нас, – снова заговорил Гудвезер. – Я хочу, чтобы вас здесь полностью обследовали.
Капитан Редферн посмотрел на свои руки:
– Если вы думаете, что это поможет найти причину случившегося, я готов стать подопытным кроликом.
Эф одобрительно кивнул.
– Откуда у вас этот шрам? – спросила Нора.
– Какой шрам?
Нора смотрела на шею Редферна. Пилот немного отвел голову назад, чтобы Нора смогла коснуться тонкой линии, обретшей отчетливый темно-синий цвет в ультрафиолетовых лучах «волшебной палочки».
– Выглядит как хирургический надрез.
Редферн ощупал свою шею в том же месте:
– Ничего не чувствую.
И действительно, как только Нора выключила лампу, линия стала невидимой. Она снова включила «волшебную палочку», и теперь линию обследовал Эф. Длиной она была сантиметра полтора, шириной – несколько миллиметров. Рана зарубцевалась, похоже, совсем недавно.
– Вечером сделаем интроскопию. МРТ нам что-нибудь да покажет.
Редферн кивнул. Нора погасила черный свет.
– Знаете… есть еще один момент… – Редферн замялся, на его лице отразилась неуверенность. – Я кое-что помню, но не думаю, что это будет сколько-нибудь вам полезно…
– Мы выслушаем все, что вы сможете нам рассказать, – заверил пилота Эф.
– Видите ли, когда я отключился… мне кое-что приснилось… кое-что очень давнее… – Капитан огляделся, словно ему вдруг стало стыдно своих слов, и продолжил уже шепотом: – Когда я был маленьким… по ночам… я спал на большой кровати в доме бабушки. И каждую ночь, в полночь, когда в расположенной неподалеку церкви били часы, я видел тварь, которая появлялась из-за старого гардероба. Каждую ночь, без исключений, тварь высовывалась из-за гардероба… у нее была черная голова, длинные руки, костлявые плечи… высовывалась и впивалась в меня…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
