— Она довольно хороша, — признался он, — но от жены мне нужно нечто большее, чем просто красота.
— Насчет манер не беспокойтесь, и образование ей дали достойное.
— Но умна ли она, милорд?
Томас Болтон ощутил слабый укол раздражения.
— Бросьте, сэр! — воскликнул он резче, чем намеревался. — Происходи она из титулованной семьи, вы не были бы так разборчивы! Только эти девицы, как правило, умирают молодыми и не слишком плодовиты. Для того чтобы род, подобный вашему, выжил, необходим приток свежей крови! Нельзя бесконечно жениться и выходить замуж в одном и том же замкнутом кругу! Однако, если вы не желаете жениться на Филиппе, я никого не неволю. Скажите «нет», и расстанемся друзьями.
— Мне нужна жена, с которой можно вести интересную беседу, — оправдывался граф. — Уж лучше вообще не жениться и умереть без потомства, предоставив титулу исчезнуть, чем терпеть женщину, которая не может говорить ни о чем, кроме детей и хозяйства! И не утверждайте, что подобная особа может вас интересовать!
Лорд Кембридж невольно рассмеялся:
— Тут, сэр, вы совершенно правы. Но ваши опасения напрасны. У Филиппы на все есть собственное мнение. И хотя она способна довести вас до белого каления, скучно с ней никогда не будет, это я гарантирую. Итак, вы хотите быть представленным Филиппе Мередит, милорд, или отныне мы пойдем разными дорогами?
— Ваши слова — непреодолимое искушение, сэр, — признался граф. — И девушка в вашем описании выглядит крайне интригующей. Да, я хотел бы с ней встретиться.
— Превосходно! Я потолкую с ней, и мы обо всем договоримся. Думаю, нужно найти менее оживленное место, чем королевский двор, не так ли? — заметил Томас.
— Не сейчас? — удивился граф, похоже, чуточку разочарованный.
В столь деликатных делах, — пояснил Томас, — необходимо продвигаться вперед с крайней осторожностью и прежде всего подготовить почву. Филиппа была очень разгневана решением Джайлза Фицхью, поставившим ее в крайне неловкое положение. Обида, от которой она до сих пор не оправилась, оказалась слишком горькой. Она даже хотела постричься в монахини, но ее двоюродный дед, настоятель небольшого монастыря, не посчитал это мудрой мыслью и отговорил ее. Но, боюсь, она перестала доверять мужчинам.
— Значит, она так сильно любила Джайлза? — спросил граф.
— Совсем не любила, хотя была уверена в обратном. Она едва его знала. Видите ли, она встретилась с ним, когда была совсем ребенком, и с того момента вообразила, что влюблена в него. Он старший брат ее лучшей подруги, и юная Сесилия, сама того не подозревая, помогала Филиппе питать несбыточные мечты. Но тут Джайлз вернулся домой, объявил, что примет сан и уже получил хорошее место в папской канцелярии. Так что все девические грезы Филиппы мигом рассыпались в прах. Ее жизненные планы разом рухнули. По мне, так лучше бы негодник умер, чем бросил ее ради церкви.
— Она все еще сердита? — поинтересовался граф.
— Говорит, что нет, но я уверен в обратном. И хотя с того неприятного случая прошло восемь месяцев, ничто не забыто. Однако я думаю, что Филиппе давно пора начать жизнь сначала. Вы со мной согласны, милорд?
Граф медленно кивнул.
— Когда я могу с ней встретиться?
— Через несколько дней. Вы должны пожить у меня, дорогой мальчик. Клетушка во дворце кардинала… это звучит просто ужасно. Врасплох нас не застигнут. Филиппа с сестрой живут при дворе, как все фрейлины. Иногда она приезжает ко мне за новыми платьями, поскольку место, выделенное ей во дворце, чересчур мало.
— Согласен и благодарю вас, — улыбнулся граф. — Будь я по-прежнему на королевской службе, не сомневаюсь, что моя комната была бы намного приличнее, но даже эту каморку мне выделили неохотно и без всякого энтузиазма. И разумеется, к столу меня тоже не пригласили.
Лорд Кембридж брезгливо передернул плечами.
— Человек может считаться умным и возвыситься до кардинала, но кровь в конце концов всегда скажется. Ни хороших манер, ни здравого смысла. Его дворцы Йорк-Плейс и Хэмптон-Корт больше и роскошнее, чем у самого короля. И когда-нибудь Генрих Тюдор непременно об этом задумается. Ни один человек, пусть даже и кардинал, не должен ставить себя выше короля. Рано или поздно Вулзи обязательно сделает промах, и его враги немедленно укажут на это королю. Его не слишком любят, даже при всей той пользе, которую он приносит его величеству. Возвышение кардинала было блистательным. Падение будет ужасным.
— Но он чрезвычайно умен и хитер, — возразил граф. — Когда я служил королю, приказы всегда отдавал Вулзи. Некоторые считают, что именно он управляет страной, пока король предается забавам. Но, хорошо зная и того, и другого, я так не считаю. Король использует Вулзи, как хозяин хорошего слугу. За это король получает всю славу, а кардинал — всеобщее презрение.
— Ах, милорд граф, вы меня поразили, — покачал головой Томас. — Вы куда более проницательны, чем я считал, и это мне нравится. Однако теперь я собираюсь потолковать с друзьями. Если захотите уехать пораньше, просто отошлите барку назад во дворец, и я сделаю то же самое.
Лорд Кембридж поклонился и растворился в толпе, улыбаясь и приветствуя знакомых.
Интересный человек. Странный, но интересный…
Спрятавшись в уединенной нише, граф снова стал рассматривать Филиппу, танцевавшую оживленный контрданс с незнакомым молодым человеком. Когда партнер подхватил ее за талию и закружил, девушка, смеясь, откинула голову. Граф улыбнулся. Почему бы ей и не повеселиться? Она молода и красива.
Интерес его разгорелся еще сильнее, когда на следующий танец Филиппу пригласил сам король. Все знали, что его величество приглашает только тех, кого считает лучшими танцорами при дворе. Таковых было не слишком много, ибо почти все молодые девушки боялись танцевать с королем из страха не угодить столь блистательному партнеру. Но Филиппа Мередит была не из пугливых. Придерживая юбки, она гордо выступала рядом с монархом. Каждое движение было исполнено грации, а на губах играла улыбка. Когда танец был окончен, король поцеловал руку девушки. Та сделала реверанс и удалилась к своей госпоже. Она раскраснелась; непокорный локон рыжеватых волос выскользнул из-под французского чепца, и граф нашел это очаровательным.
Прежде чем уехать домой, Томас Болтон подошел к молодой родственнице и попросил королеву отпустить ее ненадолго. Та с готовностью кивнула, улыбаясь лорду Кембриджу. Он сжал маленькую руку Филиппы, положил на свой рукав, и они удалились из большого зала, где развлекались король и придворные. Проходя по галерее, увешанной великолепными гобеленами, лорд Кембридж объявил:
