заметила момент, когда он открыл дверь и зашёл. Интересно, как долго он за мной наблюдает? Рустам улыбался, просто и открыто, без всякого торжества в глазах и ехидной ухмылочки на губах. Насколько сильно преобразилось его лицо, оно стало очень красивым и впервые за всё время, мне захотелось ему улыбнуться в ответ, просто, искренне и по-настоящему, но я сдержалась. Не покажу ему, как мне приятны его знаки внимания, он не заслуживает моего расположения.
– Я принес вазу и завтрак, позволь поставить цветы в воду? – я протянула ему цветы и, пока он их ставил, не упустила шанс ввернуть колкие словечки, чтобы не расслаблялся:
– Не думай, что купив мне цветы, ты купил и меня! Даже не мечтай! А за еду и растения я не продаюсь! Лучше с голоду умру, но от тебя ничего не приму! – я развернулась и с разбега плюхнулась на кровать, скрестив руки на груди, с надменным выражением лица, во всей красе демонстрируя ему свою ненависть. Меня ему не сломить! А что, бунтовать, так бунтовать по полной!
– Ну, милая, на это я и не надеялся. Моя снежная королева любого заморозит своим холодом. Смотри, а то и розы заледенеют от ваших колючих слов,– ни в чём не уступая, ответил мне колкостью на колкость Рустам. – А теперь садись за стол и ешь! – я и бровью не повела, даже с места не сдвинулась. – Я не люблю повторять дважды! Если сейчас же не приступишь к трапезе, я свяжу тебя и буду кормить насильно, – сказал он и стал медленно приближаться, не оставляя сомнения в своих словах, что так и сделает.
Я пулей метнулась к столику, показав ему средний палец, и с быстротой бешеной белки набросилась на еду, как будто меня год не кормили. На самом деле я была очень голодная, только гордость не позволяла мне это сделать. От тех аппетитных булочек с корицей, которые он мне приносил вчера, я демонстративно отказалась, выпив только кофе. Поверьте, это было нелегко, потому что пахли они умопомрачительно, и мне пришлось несладко весь день ходить мимо них и смотреть, но не иметь возможности откусить хоть кусочек. Хотя почему я должна не есть? Я не просила, чтобы меня похищали, здесь я не по своей воле, пусть теперь меня кормит. Я стала показательно быстро есть, запихивая еду в рот, громко чавкая и строя ему идиотский рожицы. Пусть полюбуются на это зрелище, может разонравлюсь, в надежде думала я.
– Ты, однако, не очень заботишься о моей фигуре. Вряд ли тебе понравится, если я превращусь в кругленького поросёночка, – с набитым едой ртом, я всё же успевала вставить красное словцо и язвила, не замолкая ни на минуту, не в силах остановиться.
– Не переживай, тебе это не грозит, а откормить немного не помешает. Вон кости уже торчат в разные стороны, худая, как тростиночка, того и гляди ветер дунет и переломишься. Скоро совсем исчезнешь, – и во весь рот улыбается, веселясь от якобы бы своей остроумной шутки.
Ну сейчас спущу с небес на землю!
– А тебе то что мои кости дались? Хотят и торчат, ясно! Не нравлюсь, отпусти! Что ж ты в меня вцепился, как клещ. Найди себе не суповой набор, а красотку с большими, как у коровы, сиськами и сочной большой задницей! Такие раньше были в твоём вкусе, верно? – и показав ему язык, довольная произведенным на него эффектом, я стала дальше поглощать пищу.
На тебе, выкуси, думала я! Как я его уела! Так ему и надо! Самовлюбленный индюк!
– Если надо найду, поняла! – я задохнулась от возмущения.
Вот же сволочь!
– Другого я от тебя и не ожидала, похотливая скотина! Тогда ты и пальцем больше никогда ко мне не прикоснешься! – и бросив ложку на стол, я резко вскочила и кинулась на него, желая расцарапать ему физиономию.
– Прикоснусь, и не раз и не два, а столько, сколько захочу и когда захочу, если нужно, возьму силой. И для равнодушной ко мне, уж больно ты эмоционально реагируешь на мои слова. Ревнуешь? Признайся, что не так-то я тебе и противен. Да ты с ума по мне сходишь! – заломив одной рукой мне руки за спину, он плотно прижал меня к себе, другой рукой держал моё лицо, проводя пальцем по губам, слегка проникая им в мой рот.
– Вот, негодяй, я тебе сейчас устрою! – решила биться до последнего я, не желая сдаваться.
Да он сильнее, но я не могу уступить и должна сопротивляться до последнего своего вздоха. Он меня разозлил до такой степени, что я, собрав все свои силы, всё же смогла вырваться из его рук. Я стала швырять в него всё подряд, что под руку попадётся, не заботясь о том, что и куда ему прилетает, приговаривая:
– Подонок! Сволочь! Мерзавец! Подлец! Негодяй! Я тебя ненавижу! – обзывала его я, совсем не следя за словами, которые вылетали из меня со скоростью пулемётной очереди, не думая в этот миг о последствиях своих поступков. – Чтоб ты провалился в преисподнюю! – прокричала в сердцах я, кинув в него очередную подушку.
Делая это, я не сразу обратила внимание на то, как изменилось его лицо, на котором не осталось и признаков от той ласковой улыбки. Сейчас оно полыхало гневом и угрозой скорой расправы. Я очнулась от своих манипуляций тогда, когда он медленно стал надвигаться на меня, как скала, нависая надо мной. Со сталью в голосе Рустам произнёс, намеренно растягивая слова:
– Ну всё, милая, ты сама напросилась. Я тебя предупреждал, что я не терплю неповиновения. А твой грязный рот, который никак не сочетается с твоим невинным видом, мы проучим раз и навсегда.
После этих слов он схватил меня за талию и рывком кинул на кровать. Всё доигралась! Разозлила волка не на шутку, что вены вздулись на его шее от натуги.
– Бедненький, зачем так нервничать? Так и инфаркт схлопотать недолго! – съязвила я, не в силах успокоиться и принять то, что он утверждает. – Это варварство, решать всё за меня! Кто ты, чёрт возьми такой, и какое право имеешь мной командовать?
– Я твой хозяин и господин, а в будущем законный муж и единственный мужчина, который будет иметь на тебя права. Мне продолжать или ты всё поняла? – зажав мои руки вверху над головой, он стал со всей страстью посасывать мочку моего уха, периодически переходя на шею, оставляя свои следы повсюду, как будто ставя на мне свою метку, что я только его, только ему принадлежу.
В этот момент я действительно поняла в какую на самом деле задницу я попала, у него на меня далекоидущие планы. Это
