Но прежде чем старухи успели подойти к ложе, я бросилась к телу Папанцин. Я взяла ее холодную тонкую руку
— Прости меня, если сможешь! Я знаю, я была плохой дочерью. Но ты ни разу не отругала меня за это!
На плечи мне легли теплые руки Уанитля, поднимая меня с пола.
— Пошли, Звездочка, не мешай жрицам Тласольтеотли делать свое дело. Тетушка любила тебя, Китлали. Ты согрела ее последние дни своим большим сердцем. Она говорила, что ты возвращаешь молодость в ее старческие будни. Тебя не возможно не любить, Звездочка! Пошли! — потянул он меня к выходу.
У входа в покои нам встретились Течуишпо с Куаутемоком. Течуишпо тоже плакала. Я бросилась к ней. И мы, обнявшись, ревели в коридоре. Но мужчины нас разняли.
— Пошли, Звездочка! Негоже принцессе плакать в коридоре! — прижал меня к себе принц Уанитль.
Но я не обратила на его слова никакого внимания. Тогда он поднял меня на руки. Я же уткнулась носом в его теплую и пахнущую мускусом грудь, обняла за шею. Накидка давно спала с моих плеч. Прохладный воздух, который я до этого просто не замечала, заставил поежиться и еще ближе прижаться к принцу.
— В покои принцессы Китлали! — сказал он кому-то. И понес меня в нужном направлении.
Уложив меня на кровать и укутав одеялом, Уанитль лег рядом. Только поверх одеяла.
— Спи, Звездочка! — погладил он меня по волосам. До Прощания на площади еще много времени. Тебе нужны силы.
Повинуясь просьбе принца, я закрыла глаза. На меня навалилась такая тяжесть и опустошение. Что не говори, а я успела прикипеть к этой необычной женщине. Нет, она не сумела, да и, наверное, не хотела заменить мне маму. Но свое место в моем сердце она тоже заняла! Оставшись без Папанцин, я поняла, насколько уязвим человек. И я в том числе. Непонятные слова Монтесумы еще больше всполошили меня. Что он хотел этим сказать? Что ждет меня в будущем?
И уже проваливаясь в сон, я почувствовала, что Уанитль встает с кровати.
— За жизнь принцессы отвечаете своей головой! — приказал он кому-то. Ответа или продолжения разговора я не услышала, окончательно подавшись сну.
Разбудила меня незнакомая девушка.
— Ты кто? — спросила я ее.
— Я — Ксоко, принцесса. Меня госпожа Тлако прислала к Вам прислуживать.
— А где Атли?
Девушка растерялась
— Ну как же, принцесса! Атли — рабыня принцессы Папанцин. Значит, она удостоена великой чести отправиться за своей госпожой в Миктлан. Она должна помочь госпоже пройти все девять обителей Миктлантекутли и его супруги.
— Где она сейчас?
— Пока в покоях принцессы. Их готовят…
Она еще что-то говорила мне в след, но я уже не слушала. Рванув с кровати и схватив первое попавшее под руку платье, бросилась в покои Папанцин.
Здесь все также стенали плакальщицы, отрабатывая свое жалованье. Тело Папанцин установили в сидящее положение коленями под подбородком. Одели в белый саван, поверх которого обвили веревками и увешали драгоценностями. Вокруг тела суетились жрицы, украшая разноцветными перьями волосы покойной.
Рядом с ложем Папанцин сидели, положив подбородок на колени, молодые рабыни. Они находились в каком-то трансе, уставившись в одну точку. Точнее на свою покойную госпожу. Среди них была и моя Атли.
Подойдя к главной жрице, накинулась на нее.
— Уважаемая! Неужели ты совсем не почитала свою принцессу? — спросила я ее.
Глаза главной жрицы в страхе забегали.
— Я почитала принцессу! — горячо заверила она меня.
— Тогда почему вместо любимых рабынь принцессы с ней отправляется моя служанка? Вы хотите, чтобы моя мать обозлилась на вас. Или вы хотите, чтобы ее душа не добралась до Миктлана? — как можно строже спросила я. Где любимая рабыня матери?
Жрица упала на колени.
— Нет, нет, что Вы, принцесса! Мы не знали! Распорядительница привела нам этих девушек, мы их подготовили по всем канонам. Все как полагается! Не гневайся на нас, принцесса! — стала она бить лбом пол у моих ног.
— Приведите ко мне госпожу Тлако. — крикнула я, полностью уверенная в том, что приказ выполнять тотчас.
Не прошло и пяти минут как в покои, низко кланяясь, вошла очень дородная женщина. Она сразу вызвала мое отторжение. Наверное, тем, что, даже кланяясь, совсем не оказывала почтения. Было в ней что-то такое стервозное. Но ничего, и ни таких обламывали!
— Это она, она привела этих девушек, сказав, что это любимые рабыни принцессы Папанцин. — тут же сдала с потрохами распорядительницу главная жрица.
Поняв, где именно прокололась, госпожа Тлако бросилась к моим ногам.
— Где рабыня матери? — жестко спросила я.
— Помилуйте, принцесса Китлали! — тут же зарыдала распорядительница. — Это моя племянница! Как я могу отправить свою кровиночку… — запричитала женщина.
— Что здесь происходит? — грозный оклик вошедшего императора заставил замолчать даже плакальщиц. Которые затем удвоили свои старания.
— Эта женщина вместо любимой рабыни отправила с матушкой совсем незнакомую девушку, мою служанку. Выгораживала свою родню!
Я, конечно, понимала, что занимаюсь совсем не благородным делом, но бросить Атли на произвол судьбы, я не могла.
— Заменить! — брошенного слова хватило, чтобы Атли тотчас подняли и вывели из ряда сидящих рабынь.
— Отведите в мои покои! — сказала я стражникам, когда они проходили мимо меня.
— Где настоящая рабыня? — спросил Монтесума у Тлако, все еще лежащую ниц.
Но распорядительница молчала.
— Допросить, рабыню вернуть и приготовить!
Тут же еще двое стражников схватили женщину и поволокли прочь. Император же повернулся в мою сторону.
— Удивлен! Заменить рабыню, предназначенную Миктлантекутли большой грех. Но и не почтение к семье усопшей. В данном случае к нашей императорской семье. Я не думал, что ты так хорошо знаешь рабынь сестры. Мне казалось, тебя вообще ничего кроме твоей больницы не интересует.
Я молчала, опустив глаза в пол. Время от времени бросая взгляды на императора. Ну, не могу я не смотреть на человека, когда с ним разговариваю! Ну, или когда слушаю. Я прекрасно знала, что смотреть в лицо императора — нарушение всех норм, но пересилить себя не могла! Правда, ответить мне было нечего, не скажу же, что и в самом деле не знала ни одной из девушек!
— Что ж! — посмотрев на меня уже более благосклонно, император сказал. — Иди, переодевайся! Ты должна соответствовать своему статусу! Как только все будет готово, за тобой придут, племянница.
И развернувшись, подошел к телу Папанцин, чтобы положить ей в рот небольшой нефритовый кругляш — символ сердца, которым покойный мог умиротворить кровожадных чудовищ в седьмой преисподней.
Мне же ничего не оставалось, как вновь отправиться к себе. Переодеваться. Хоть одно радовало, Атли безмятежно спала на пороге в моих покоях. Я чуть об нее не споткнулась.
На кровати меня дожидалось индейское одеяние, состоящее сплошь из разноцветных перьев.
— Пригласите ко мне служанку! — попросила я охрану у входа.
Сама эту «красоту» я точно не одену!
На самом деле все оказалось не так уж и плохо! Перья были пришиты к приятной хлопковой ткани. Юбка оказалась типичной индейской, длиной до щиколоток. Правда, с разрезами до самого бедра с обеих сторон. А вот верх! Верх представлял из себя монисто, завязывающийся на шее и на спине. Только создавший его портной, явно не рассчитывал на мою, слегка подросшую за последний год, грудь! Чтобы не смущать честной народ и не смущаться самой надела под монисто самодельный бюстгальтер. Так хоть грудь не вываливается. А поверх накинула накидку также богато расшитую разноцветными перьями в сине-зеленной гамме и доходящую мне до пят. Только аккуратно заколола булавкой на левом плече. Не могу понять, как они ее под рукой завязывают!
Служанка расчесала мне волосы, не уставая восхищаться их цветом и мягкостью. Красивым каскадом они упали поверх накидки.
Ну, что ж! Принцесса ацтеков собственной персоной!
Я была одета по местной моде! Причем богато одета! Очень богато! Мало кому такой наряд был по карману. Но даже не это делало его уникальным. Мой наряд был выполнен в цветах императорского дома!
