покрывавшую преступника с головы до ног. По его лицу и телу стекали грязные капли, они падали прямиком в лужу, которая образовалась под ним. Грязи почти нигде не осталось. Только в редких местах, где она была особенно густой, оставались мокрые прилипшие намертво к коже комки. Миша, наконец, смог увидеть местного человека без его искусственного камуфляжа. Кожа его была исключительно белой, намного белее льда на Европе и даже белее солнечных лучей в космическом вакууме. И сквозь эту белоснежную кожу, как ростки сквозь землю, пробивались черные вьющиеся волосы. Они покрывали плечи, грудь, живот и спину человека.
Из толпы вышло еще несколько человек. Они загнали в землю большой бетонный столб с торчащей из него арматурой и привязали к нему белокожего. Вождь презрительно высказался в последний раз, резко развернулся и увел всех за собой. Первыми последовали люди в костюмах, после все остальные.
Обмытый туземец ерзал на месте, пытаясь высвободить руки, но у него ничего не получалось. Он дергался и подпрыгивал на заднице. Казалось, что само пребывание на солнце причиняло ему дискомфорт. Миша внимательно наблюдал за его действиями.
Минут через 10 человек застонал и скорчился. Он опустил голову вперед и положил свои длинные волосы на живот, а колени прижал поближе к груди. И только тогда Миша обратил внимание, что непокрытые части его тела начали покрываться красными пятнами. Его белая кожа быстро краснела, в некоторых местах начали вздуваться небольшие пузыри. Затылок и плечи пострадали больше всего, а также передняя часть голеней и стоп. От них очень быстро не осталось и живого места.
Миша быстро сопоставил одно с другим и понял, в чем было дело. Атмосфера планеты изменилась за последние тысячу лет, озоновый слой, защищавший людей от ультрафиолетового излучения, истончился. Пещерные люди попросту не успели измениться вслед за меняющейся природой и теперь были вынуждены прятаться по пещерам и покрывать кожу грязью, чтобы хоть как-то защитить ее от обжигающего солнечного света. Если же кто-то совершал преступление, его обмывали и усаживали прямо под палящее солнце, чтобы он в буквальном смысле на своей шкуре прочувствовал всю суровость наказания. Мишин новый сосед терпел боль, стиснув зубы, лишь изредка издавая мучительные стоны. Через 40 минут ему повезло, солнце спряталось за тучей на какое-то время, его мышцы расслабились, он позволил себе выпрямить ноги. Лицо его было спрятано за густыми прядями волос и Миша не смог увидеть его выражение, но предполагал, что на нем отобразилась гримаса боли.
Мишин новый сосед некоторое время сидел неподвижно, а потом неожиданно для них двоих развернулся к Мише лицом. Он сделал резкое движение головой, и волосы его перелетели с лица на плечи, где им было самое место. Своими узкими карими глазами он оглядел Мишу с ног до головы и широко улыбнулся, обнажая белые крепкие зубы. Он что-то проговорил пересохшим осиплым голосом, и Миша не сразу разобрал его слова. Он несколько раз повторил:
— Иаго, Иаго, Иаго! — и вопросительно кивал в сторону Миши.
— Миша, — ответил он, — приятно познакомиться.
— Мииии-ща, — человек медленно по слогам повторил его имя, мягко выговаривая букву «ш». По его добродушной улыбке было понятно, что имя ему понравилось.
Так и состоялось первое знакомство между представителями двух человеческих видов, Homo Sapiens и Homo Cosmicum.
Диалог сразу же не удалось сложить, собеседники попросту не понимали друг друга. Тогда Миша стал глазами указывать на вещи их окружавшие и вслух проговаривать их названия. Человек неторопливо повторял их, растягивая каждый слог, Миша одобрительно кивал, и в ответ получал слово на языке туземцев. Вскоре они выучили по несколько десятков слов. Все они обозначали какие-то предметы — пещера, земля, небо, солнце, нога, рука, нос, волосы, глаза и все прочее, что находилось поблизости. Немного позже кормящий принес рыбу, но только одну, провинившегося решили оставить без обеда. Миша, привыкший к такому рациону, жадно поглощал рыбу, поглядывая в сторону Иаго.
— Ты будешь рыбу? — обратился к нему Миша.
— Рыы-бу, — улыбаясь протянул Иаго. Это слово его повеселило, — Тэвзи, — ответил он и с воодушевлением замотал косматой головой.
Миша разжал колени и позволил половинчатой рыбе съехать вниз прямо к стопам. Он примерился и точным движением совершил бросок, рыбья туша совершила дуговое движение в воздухе и приземлилась прямо на живот Иаго. Теперь дело оставалось за ним. Иаго отличался хорошей сноровкой и ловкостью движений. Ему не составило труда и передвинуть рыбу по бедрам к коленям, а затем сжать ее ими.
— Мадлоба, — сказал он Мише, благодарно посмотрев ему в глаза.
— Пожалуйста, — ответил Миша.
Пока тот с упоением ел подаренную ему рыбу, Миша наблюдал за своим далеким предком. Их разделяла всего тысяча лет, но они отличались друг от друга так же кардинально, как Homo Sapiens отличался от Австралопитека. Ускоренная эволюция, инициированная Ц.И. уместила в десять столетий миллионы лет, которые теперь пролегали между ними целой пропастью. И несмотря на то, что они могли друг с другом общаться, Миша на несколько голов опережал туземца в развитии. Его познания о мире в стократ превосходили знания пещерного человека, а его способность к запоминанию и хранению информации, анализу и вычислению опережала его в тысячу раз, не говоря уже о недоступных для туземца способностях мозга вроде контроля метаболизма или выработки гормонов, устойчивости к солнечному излучению и космической радиации, и умению задерживать дыхание на целый час. У них было больше различий, чем общих черт. И все же тогда, разделив обед и горесть заключения под стражу, они были близки, как никто другой.
Их вынужденная дружба крепчала изо дня в день, они все лучше понимали друг друга. Миша освоил базовые правила местного наречия и легко ими пользовался. Свободные нейроны с охотой принимали новые знания и создавали прочные связи. С Иаго они обсуждали теперь уже вещи, выходящие за пределы пещеры. От него он узнал о том, что люди живут в этих пещерах уже много полных лун. Сколько конкретно он был не в состоянии сказать. Примитивная арифметика туземцев еще не дошла до трехзначных цифр, в них не было надобности. Все что они пересчитывали это несколько десятков собственных голов и примерно такое же количество добытой рыбы.
Общество их жило по простым законам. Был вождь, которому все должны были подчиняться. Вождя выбирали по нескольким параметрам.
