Читаем без скачивания Ненужная вторая жена Изумрудного дракона - Ангелина Сантос

— дело сложное. Ошибки неизбежны.

— Ошибки любят повторяться в одну сторону, — сказала я. — В сторону потерь.

— Или в сторону выживания, — ответил Кайр.

Слова вырвались у него слишком резко.

Все замолчали.

Он сжал губы, будто хотел забрать их обратно.

Рейнар поднялся.

— Объясни.

— Милорд…

— Сейчас.

Кайр выпрямился.

В этот момент он перестал быть управляющим с идеальным почерком. Перед нами стоял усталый человек, который слишком долго держал в руках связку ключей и однажды понял, что часть дверей открывается не туда.

— После пожара замок начал требовать больше, чем мог дать, — сказал он. — Дрова горели быстрее. Еда портилась. Стены требовали ремонта. Слуги уходили. Поставщики подняли цены. Южные дома отказались от прежних скидок. Роду Сорель принадлежала часть зерновых договоров. Мы зависели от них.

Даррен поставил бокал на стол.

— Прошу осторожнее с формулировками.

Кайр даже не посмотрел на него.

— Я пытался удержать хозяйство.

— Фальшивыми служанками? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

— Их жалованье шло семьям тех, кто погиб при пожаре.

Это ударило.

Сивка прижала руки к губам.

Марта отвернулась.

Рейнар побледнел.

— Почему я не знал?

Кайр смотрел в пол.

— Потому что вы приказали выплатить единовременную помощь и закрыть списки погибших. А семьи остались. Вдовы. Дети. Старики. Я не знал, как просить снова.

— И решил воровать у моего же дома?

— Я решил, что дом переживёт три лишние строки в ведомости легче, чем дети переживут голод.

Тишина стала тяжёлой, но не такой, как прежде.

Я смотрела на Кайра и чувствовала, как внутри меня неприятно сталкиваются две правды. Он лгал. Подделывал бумаги. Закрывал мне доступ к книгам. Но не всё, что выглядело гнилью, было жадностью.

Иногда под ложью прячут не золото.

Иногда — стыд.

Рейнар медленно сел.

— И зерно?

Кайр молчал.

Вот здесь ответ был другим.

— Зерно, — повторил Рейнар.

— Часть зерна действительно меняли. Часть… уходила по старым обязательствам.

— Каким?

Кайр поднял глаза.

И почему-то посмотрел не на Рейнара.

На Даррена.

Тот улыбался.

Совсем чуть-чуть.

— Южным, — сказал Кайр. — По договору с домом Сорель.

Даррен мягко заметил:

— Дом Сорель поставлял зерно в трудное время. Разумеется, существовали взаимные расчёты.

— Взаимные? — переспросила я.

— Вы молоды в хозяйственных делах высокого уровня, леди Лиара.

— Зато умею складывать.

Я перелистнула книгу Ларса Виттена. Потом новую книгу Кайра. Потом папку с квитанциями.

Что-то не сходилось.

Не просто суммы.

Имена.

Один и тот же почерк в получателях. Одни и те же инициалы в пометках. Я видела их уже трижды за вечер, но только сейчас строки встали рядом.

“Доставка к северным воротам. Принял А. Рен.”

“Оплата за стекло. Принял Арен.”

“Компенсация ночной работы. А. Реннар.”

Я нашла старую книгу Ларса. Пальцы сами перелистнули страницы за месяц до пожара.

Вот.

“Арен Витт. Помощник садовника. Оранжерея.”

Я подняла голову.

— Кто такой Арен Витт?

Марта замерла с подносом в руках.

Орин резко посмотрел на Рейнара.

Кайр закрыл глаза.

Рейнар произнёс:

— Помощник садовника. Погиб в ночь пожара.

— Вместе с Элианой?

— Да.

Я повернула книгу так, чтобы все видели.

— Тогда почему ему платили через год после смерти?

Никто не ответил.

Даже Даррен перестал улыбаться.

Я положила рядом три квитанции.

— Или не ему. Но кто-то получал деньги на имя человека, который официально умер вместе с первой женой.

За окном, где темнел внутренний двор, внезапно вспыхнуло зелёное сияние.

Секунда.

Другая.

И издалека, из закрытой оранжереи, донёсся тонкий звук разбивающегося стекла.

Глава 9. Первый настоящий разговор

Стекло разбилось где-то далеко, но звук прошёл по комнате так ясно, будто осколки посыпались прямо на стол между нами.

Сначала никто не двинулся.

Даже Марта замерла с подносом в руках. На нём стояла миска с остатками брусничного соуса, и густая красная капля медленно сползала по краю фарфора. Почему-то именно эта капля бросилась мне в глаза. Такая яркая, почти кровавая, среди зелёного отблеска, который на миг залил окна.

Потом Рейнар встал.

Не резко. Не броском.

Он просто поднялся, и весь воздух вокруг него изменился.

— Оранжерея, — сказал Орин.

Рейнар уже шёл к двери.

— Стражу к северному крылу.

— Уже.

Орин сорвался с места, но у выхода обернулся ко мне.

— Леди Лиара, оставайтесь здесь.

Я даже не ответила.

Потому что уже брала со стола свечу.

Рейнар остановился в дверях.

— Нет.

Одно слово.

До смешного ожидаемое.

— Там стекло, дерево и то, что проснулось после моего прикосновения, — сказала я. — Я иду.

— Вы остаётесь.

— Нет.

Он повернулся ко мне полностью.

В тёплой комнате, где ещё пахло пирогом, супом и растаявшим маслом, вдруг стало похоже на грозу. Не за окном. Внутри. У Рейнара зелёным вспыхнули глаза, и я впервые увидела, как близко к поверхности у него находится дракон, когда дело касается не власти и не гнева, а страха.

— Лиара, вы едва стояли на ногах после последнего раза.

— Сейчас стою.

— Вы не понимаете…

— Зато вы всё понимаете и поэтому два года не нашли ни кольцо, ни ключ, ни имя мёртвого садовника в живых счетах?

Жестоко.

Я поняла это сразу, как только слова сорвались.

Комната будто вздрогнула.

Марта шумно втянула воздух. Асмера перестала постукивать пальцами по трости. Кайр Норн побледнел, а Даррен Сорель впервые за вечер посмотрел на меня без улыбки.

Рейнар молчал.

И это молчание было хуже крика.

Я хотела сказать: прости. Не так. Я не это имела в виду.

Но имела.

Потому что боль тоже умеет говорить правду — только делает это ножом.

Рейнар медленно произнёс:

— Пойдёте рядом со мной. Не впереди. Не в сторону. Не к дереву без моего разрешения.

— Я не ваша солдатка.

— Сейчас будете.

— Милорд…

— Сейчас, — перебил он, — я не прошу как муж и не приказываю как хозяин. Я говорю как тот, кто уже выносил людей из зелёного огня. Рядом со мной.

Вот это меня остановило.

Не слова о муже. Не хозяин. Не приказ.

“Уже выносил людей.”

В его голосе не было пафоса. Только старая сажа.

Я кивнула.

— Рядом.

Мы вышли почти бегом.

За нами двинулись Орин, двое стражников и, к моему изумлению, Марта. Она сняла с крюка тяжёлый