и привезёте их на суд. Отвечу на вопрос, а что будет, если вы начнёте восстание. Да, восемьдесят лет назад вы справились с шахом. Отстояли свою Родину. Только сейчас другие времена. России — это не Иран. У нас есть ружья, которые бьют за семьсот шагов. Мы не будем с вами воевать. Мы зайдём с обеих сторон гор и ружейным огнём вытесним вас в снега, где вы погибнете от голода и холода. А наши стрелки будут отстреливать храбрецов или дураков, что попытаются бросаться в атаку с холодным оружием. Эти семьсот шагов не просто пробежать под огнём. Так и ночь вам не поможет. Сейчас у нас есть приборы, которые позволяют видеть в темноте, — и Брехт показал изготовленный для него небольшой и плохой микроскоп. Очень слабое увеличение. Но выглядит необычно. Пусть опровергнут. Пётр Христианович перевёл дух и оглядел уже не таких воинственных старейшин. — И хорошие новости, как хан Дербентского и Шекинского ханства, я навсегда освобождаю вас от налогов, что вы платили шаху. А если вы приведёте насильников и нарушителей законов шариата и пообещаете больше набегов на мирные сёла не совершать, то я на пять лет освобождаю вас от всех налогов. И самое последнее, для тех, кто не может жить, не убивая. Я начинаю формировать с завтрашнего дня в Дербенте лезгинский конный полк. Пусть все желающие подходят, вернее подъезжают. Оружия я выдам, пропитание для людей и лошадей обеспечу, и даже выдам новую форму, а кроме того буду платить по два серебряных рубля в месяц зарплату, а тем, кто станет офицерами — по десять рублей, — Брехт подождал, пока переводчик закончит плюшки его озвучивать или пряники, точнее, и добавил. — У вас час на размышление, какой из вариантов избрать. Думайте. И не прогадайте, от вас зависит судьба всех лезгин.
Глава 13
Событие тридцать пятое
В магазине химреактивов:
— Нет, нет. Чтобы купить цианистый калий, нужно специальное разрешение с печатью. Одной фотографии вашей тёщи недостаточно.
Все стадии, как положено, прошли. Отрицание, там, депрессию всякую, и дошли до торга. Аксакалы предложили приличный выкуп заплатить, но чтобы разбойники живы остались. Брехт точно знал, что этот этап будет, а потому самую страшную картину умерщвления, которую только придумал, описал. Ещё нужно было добавить про сдирание кожи и поедание собственных ушей отрезанных, но решил поскромничать.
— Хорошо, выкуп в два раза больше, чем вы озвучили и этим ребятам вы при мне отрубите кисть на левой руке сами. И это последнее предложение. Ещё вам две минуту на обсуждение. Две минуты это, вот, когда стрелка два круга сделает, — и Брехт протянул их мулле часы мозеровские.
— Мы не согласны, — даже раньше решили. Стоят гордые. Явно чей-то сын замешан.
— Хорошо. Пойдём пока по второму варианту. Гасан-эфенди объявите всем, что из-за трусости насильников и убийц будут казнены старейшины этого селения. И приготовьтесь к процедуре такфир (отлучения от веры) всего аула.
Вой поднялся и трое парней сами вышли. Встали на колени перед Брехтом.
— Стоять! Бояться! При чём здесь я, это решение шариатского суда. Ваши старейшины выбрали. Так, уважаемые? — Брехт посмотрел на стариков схватившихся за головы.
— Мы всё поняли, хазретлири эфенди.
— Поняли. Рубите руки этим насильникам. Да! Сегодня же пошлите гонцов во все селения лезгин с подробным описанием того, что произошло. Если мои гонцы, по обе стороны гор, найдут хоть одно неоповещённое селение, в котором живут лезгины, то начнётся третий вариант.
— Обещаем, что нападений в нашем вольном обществе не будет, за остальные мы не можем поручиться, — опять повесили голову старейшины.
— Знаете, товарищи лезгины, что мне один умный учёный сказал?
— Что? — один мулла проявил любопытство.
— А вот что, — и Брехт рассказал про норвежское племя русов, про Олега и Рюрика — двух братиков и, что, по словам этого учёного, лезгины произошли от этих русов, только потом семитских жён брали, да кумыкских и прочих разных. — Но в душе все лезгины остались викингами и воинами, как и русские. Мы родственники, а родственники должны помогать друг другу.
— Если мы родственники, то прости сыновей! — вскинулся один старейшина.
— Я не выносил приговор. Это сделал кади. И потом, что делать с изнасилованными женщинами? Если кади решит насильников кастрировать вместо отсечения руки, то вам самим придётся исполнить наказание. Выбирайте.
Уехали на следующий день. Прилюдно троим джигитам сами аксакалы левые кисти отрубили. Ничего, овец пасти одной руки хватит, зато об этом разговоре и о действиях нового хана узнает каждый лезгин. Чем потом веками воевать со всем народом, лучше один раз правильно разъяснить позицию партии. И про общих предков расскажут. А отмена персидского налога, и временная отмена русского, позволит людям стать чуть богаче. В начале лета нужно будет снова наведаться и договориться о закупке у них шерсти и посадке крокусов. Растение неприхотливое, если уж на Урале растёт, то здесь летом в предгорьях вполне вырастет. Тысячи квадратных километров пустующих земель. Это сколько крокусов можно вырастить?
Немецкие доктора, которых Пётр Христианович с собой прихватил, поражаясь жестокости диких горцев, обработали рану и зашили культю без анестезии всем троим. Зубами скрипели, стонали глухо, но не один не закричал. Джигиты.
Вот, теперь осталось дождаться результатов этой операции по принуждению к миру. Посмотрим, сработает ли метод Ермолова.
Из Кубачей Пётр Христианович пару мастеров чеканщиков прихватил, уговорил за приличные деньги открыть школу-мастерскую в Дербенте.
Народ прижимистый, и деньги мастера запросили большие, но Пётр Христианович на такие траты пошёл. Чтобы народ не бунтовал и не устраивал набегов, нужно чтобы этим людям было что терять. Чтобы был хороший дом, работа, которая нравится, и достаток, который эта работа приносит. У мастера чеканщика в сто раз больше шансов всё это иметь, чем у простого чабана. Нападёт какой-нибудь ящур, или чем там овцы болеют, волки, опять же, и кердык, жить не на что, нужно идти в разбойники.
Доброе дело, что совершил, защитив семью кожевенников, на которых напали горцы, без награды не осталось. Получив назад своих людей и овец этот клан, наверное, так нужно называть, ещё и денег в компенсацию и серебряных украшений получил, и решил съехать с этих мест. Пришли к Брехту. Тот подумал, подумал и
