позвонил по сотовому атаману Попову. Мысленно.
— Давайте, я вас на кораблях в Астрахань переправлю, там вдоль Волги полно земли. Разводите овец, выделывайте кожи. Стройте дома. Я напишу письмо войсковому атаману Астраханского казачьего войска генералу Попову, он выделит вам землю и поможет устроиться.
— Хорошо бы. Нужно кое-что продать ещё, и мы готовы к переезду, — тоже седобородый старец этот семейный клан возглавлял и тоже борода не куцая. Прямо залюбуешься какая борода.
— Поспешите. Осень близко, никто по бурному морю вас не повезёт. Чего продавать-то хотели? Если кожи и шерсть, то я куплю, — решил и тут помочь переселенцам генерал Витгенштейн.
— Да, есть кожи, есть шерсть и есть квасцы.
Разговаривали через переводчика, и Брехт только с пятой попытки понял, что ему в руки настоящее богатство свалилось. Полтонны где-то, если в нормальные единицы переводить с местных, алюминиевых квасцов, которыми выделывают кожи.
А ведь это всего в шаге от такого же количества азотной кислоты. Немцы за это время ему со своими скудными запасами гремучее серебро произвели. Значит, взрыватель или капсюль уже есть. Теперь ещё и хлопок привёз из Шекинского ханства и вот квасцы, из которых, наверное, можно получить серную кислоту. Местный хреновый порох, на основании кальциевой и натриевой селитры, у него есть. А значит, обработав селитру серной кислотой можно получить азотную. Там, кстати, после выщелачивания селитры ещё и сера с углём останется. А сера вполне при наличии платины тоже годится для производства серной кислоты.
Полшага осталось до бездымного пороха. Нужен ещё спирт для сушки нитроцеллюлозы в промышленных количествах.
В этом направлении тоже есть подвижки. Те старые ружья, что ему Александр с Аракчеевым выдали, Пётр Христианович с помощью местных умельцев давно превратил в промышленные самогонные аппараты. И для спирта и для нефти, первую партию которой уже привезли из будущего Грозного. Туда отправили разобранные бочки, полученные из России, а назад перед самым отъездом пришёл караван целый с уже полными нефтью собранными бочками. Теперь и горючее будет, можно будет наладить и обжиг кирпича, и производства керосина с асфальтом. Нужно только эту дорогу жизни обустроить и создать несколько артелей, что будут заниматься только перевозкой бочек с нефтью. До поездов далеко, то трубопроводов ещё дальше. Пока гужевой транспорт, и этих транспортных средств нужно тысячу создать, чтобы нефть текла непрерывным ручейком.
Событие тридцать шестое
Все, что нам не к лицу — идеально подойдёт к заднице.
Пётр Квятковский
Прямо великим химиком равным Менделееву Брехт точно не являлся, хоть и в Лондоне, и в Париже его законы, позаимствованные у Гей-Люссака и Авогадро, уже напечатали. Там идёт шум до небес, настоящие учёные пытаются доказать, что генералы все тупые и открывать законов не могут. Они могут только двери ногой открывать и бутылки с шампанским. Радует хоть одно, русских тупыми не называют, ни разу не русский граф Витгенштейн. Ничего, там, в описаниях, гораздо лучше, чем у настоящих открывателей этих законов, аргументировано всё, и куча опытов, которые легко повторить, приведены. Не одну сотню таких опытов Брехт провёл с учениками в школе. И всегда получался правильный результат, так что господам французам и наглам никуда не деться. Признают. Нет, сто процентов, что найдут вроде бы какую статью своего химика на сходную тему, но между собой подерутся и чтобы ни тем, ни другим пальма первенства не досталась, признают первенство за немцем.
Жозеф Луи Гей-Люссак от предложения Московского университета переехать в Москву пока отказывается. Его и там неплохо кормят. Ничего. У Петра Христиановича есть план, как этого уникума в Россию заманить. Говорят, горят дома и лаборатории всяких химиков, горят ярким пламенем. Пожароопасная профессия. Готовит Пётр Христианович группу из пяти человек, тех самых — бывших егерей, у которых склонность к языкам, для заброски во Францию. Есть у лягушатников полно всего вкусненького, и есть где пошалить. Как более-менее освоят язык, так и отправятся. Чисто говорить не надо. Наоборот, нужно говорить с акцентом. Но тут нюанс есть. Нужно научиться говорить с двумя акцентами. Для одних мест — с немецким, а для других — с русским.
— Зачем такие сложности Вашество? — егеря регулярно пристают.
— Потом объясню, но учтите, что от этого могут и ваши жизни зависеть, -отнекивался пока Пётр Христианович. У самого план окончательно не выработан. Уж больно серьёзные противники там. А Гей-Люссак может стать приятным бонусом. На господ Ротшильдов Брехт решил наехать не по-детски. Уж больно много они вреда России причинят в ближайшем будущем. Да, пока ликвидация знаковых исторических персонажей особых дивидендов не приносит. История старается эту утрату восполнить, но при этом всегда лично получал Брехт кучу плюшек, что во второй жизни, что теперь в третьей. Только посол англицкий ему принёс столько денег на блюдечке, что ни одна Екатерина своим фаворитам не надарила.
Сможет История вместо Ротшильдов поставить на доску другие фигуры, значит опять неудача, но при этом несколько миллионов ведь обломиться может.
Итак, великим химиком себя Брехт не считал, но как сделать нитроцеллюлозу знал. Даже как порох бездымный сделать. Чего сложного, в любой википедии есть. Получил азотную кислоту, смешал её с серной, что бы убрать гигроскопичность и обработал хлопок.
Сам не пробовал, но в статьях написано, что при этом хлопок не меняет внешнего вида. Даже запомнил Пётр Христианович, как нитроцеллюлоза была изобретена. Фамилии этого профессора не запомнил, да и не надо. Всё равно авторами теперь запишут ту троицу, что сейчас при нём в Дербенте.
Химик этот во время работы пролил на стол концентрированную азотную кислоту и для её удаления воспользовался хлопковой тряпкой, которую после этого повесил сушиться. Дальше Брехт не очень помнил, то ли он свечу поднёс, то ли, тряпка сушилась над пламенем печи, но высохнув, она замечательно вспыхнула. Запомнился ещё опыт, что тот химик народу демонстрировал. Если положить на ладонь клочок «нитрованной» ваты и поджечь, то вата сгорит столь быстро, что рука не ощутит никакого ожога. Чудо!!! Только от этого открытия и до изобретения бездымного пороха ещё полвека пройдёт. Пока научатся сушить не теплом этот огнеопасный материал, а спиртом, пока додумаются графит добавлять. И главное пока научатся растворять нитроцеллюлозу в смеси спирта и эфира.
Стоп. А ведь растворённая в эфире нитроцеллюлоза — это замечательный лак. Тот самый нитролак. А если к нему добавить красителей, то получится лак для ногтей.
