Я стояла, не в силах двинуться. Мир будто остановился, и всё, что я могла слышать, это биение собственного сердца. В голове пронеслись сотни мыслей, воспоминаний, образов Марата, нашей любви, наших дней вместе. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто меня сдавливает невидимая рука. Но вместе с этим пришло и другое чувство — тихое, но настойчивое желание жить дальше, желание быть счастливой.
Я посмотрела на Олега, и в его глазах не было ни сомнения, ни страха. Только вера в нас, в то, что мы сможем быть счастливы. И я поняла, что должна попробовать. Я медленно кивнула, и, почувствовав, как из моих глаз текут слёзы, сказала «да».
Олег поднялся, обнял меня, и я зарылась лицом в его грудь, давая себе волю плакать. Это были слёзы облегчения, но и боли. Я знала, что это не конец моей любви к Марату. Я не могла и не хотела её забыть. Но я поняла, что это просто новая глава, где я должна научиться жить заново, не забывая того, кто оставил неизгладимый след в моей душе.
***
На следующий день я встретилась с Миро в его кабинете, чтобы рассказать ему о своём решении. Он слушал меня внимательно, не перебивая, и его лицо постепенно озарялось улыбкой. Когда я закончила, он встал и крепко обнял меня, как старый друг, который всегда знал, что однажды этот день наступит.
— Алиса, ты заслуживаешь быть счастливой, — сказал он, отступив на шаг и глядя мне прямо в глаза. — Любовь к Марату останется с тобой, и это прекрасно. Но это не значит, что ты не можешь идти дальше. Это не значит, что ты предаёшь его память, решив дать себе шанс на новую жизнь.
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё ещё стучит это тяжёлое, пугающее чувство, но его слова были как бальзам на душу. Возможно, это было тем подтверждением, которого я так боялась, но в глубине души ждала.
— Спасибо, Миро, — прошептала я, чувствуя, как он сжимает мою руку. — Спасибо, что всегда был рядом.
— И я всегда буду рядом, — ответил он. — Но теперь тебе нужно идти дальше самой. Я горжусь тобой, Алиса. Это не конец твоей истории, это её продолжение.
Его слова проникли прямо в сердце, и я поняла, что он прав. Возможно, новая глава моей жизни начнётся с любви, которая станет тихой, но крепкой опорой, способной поддержать меня даже тогда, когда прошлое снова станет больно напоминать о себе.
Глава 26
Утро началось с навязчивых мыслей. Что-то было не так. Что-то не давало мне покоя, глухо стучало в голове, как больной зуб, который никак не удаётся вырвать. Вокруг меня крутились люди — флористы, декораторы, организаторы, словно рой пчёл вокруг улья, неустанно жужжащие, суетящиеся, обсуждающие бесконечные мелочи. Гирлянды цветов, тканевые драпировки, расстановка столов и стульев, безупречные салфетки, сверкающие бокалы. Всё должно было быть идеальным, как в сказке. Но вся эта суета казалась какой-то чужой, ненастоящей. Я стояла посреди этого хаоса, но всё воспринималось как будто сквозь стекло, размыто, отдалённо. Как во сне, где все звуки приглушены, а движения будто замедлены. Я смотрела на них, но не видела. Слушала их голоса, но не слышала. Казалось, что этот день, которого многие женщины ждали бы с нетерпением, превратился в кошмарный марафон, где каждый шаг заставлял меня сомневаться в себе.
Я смотрела на все эти готовые к празднику декорации и чувствовала, как меня накрывает волна страха и глухой пустоты. Я ведь должна быть счастливой, не так ли? Я должна улыбаться, должна радоваться этому дню, который должен стать началом новой жизни. И всё это было неправдой. Ложью. Я чувствовала, как мои губы пытались растянуться в улыбке, но не могли. В груди скручивался тугой, болезненный узел, и он не давал мне дышать. Как будто кто-то сжимал моё сердце в своих жестоких пальцах, медленно и методично лишая меня кислорода.
Я поднялась в спальню и встала перед зеркалом. Вроде бы я там, но вроде бы и нет. Глаза смотрели на меня из отражения, но они были пустыми, как два чёрных колодца, глубина которых пугала меня саму. Я пыталась найти в этом отражении ту девушку, которой была когда-то, но не могла. Она исчезла. Белое платье висело на плечах манекена за моей спиной, словно безмолвный свидетель моей попытки начать всё сначала. Оно сияло в солнечных лучах, пробивающихся через окно, его белоснежная ткань будто горела, слепила глаза. Платье было идеально — лёгкое, воздушное, красивое, но холодное. Как мраморная статуя. Безжизненное.
Этот день должен был стать символом новой жизни, новым началом. Но в глубине души я знала, что это не начало. Это была попытка убежать, забыть, похоронить чувства, которые продолжали грызть меня изнутри, как черви, поедающие остатки плоти на живом теле. Я надела это платье не потому, что хотела выйти замуж за Олега. Я сделала это, чтобы заставить себя забыть то, что невозможно забыть.
Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела Марата. Его тёмные глаза, его улыбку — резкую, немного дерзкую, как у человека, привыкшего к боли и скрывающего её за сарказмом. Я помнила его руки, которые когда-то касались меня так нежно, как будто я была хрупким стеклом, и в то же время так грубо, как будто он боялся, что я исчезну, если он отпустит. Я видела его силу и его слабость, его любовь и его страхи. Эти воспоминания были не просто образом в голове. Это были клейма, оставленные на моём сердце, выжженные огнём, который уже давно должен был потухнуть, но всё ещё горел.
И вместе с ним я видела ребёнка. Маленького мальчика с большими, доверчивыми глазами. Глаза, которые смотрели на меня с тихим ожиданием, как будто знали что-то, что я никогда не могла понять. Я потеряла его. Потеряла навсегда. Это было словно потерять часть себя, будто кто-то вырвал из меня кусок и оставил зияющую дыру. Всё, что я делала, всё, к чему я стремилась, было попыткой забыть их обоих, но они продолжали возвращаться. Словно тени, которые не отпускают меня ни на миг, которые следуют за мной, даже когда я бегу, стараясь ускользнуть от их преследующего взгляда.
Я попыталась отвести взгляд от зеркала, но не смогла. Белое платье всё ещё висело там, в ожидании, как привидение, которое смеётся надо мной, напоминая о том, что я пытаюсь сделать. Словно вопрошало: «Зачем? Почему ты это делаешь?»
— Алиса? — раздался голос за дверью, и я вздрогнула, будто из транса вывели. Это была Миро, он вошёл без стука, как всегда, с решительным выражением лица. — Тебя там ждут. Всё готово, осталось только решить последние мелочи.
Я кивнула, но не могла заставить себя развернуться и уйти из этой комнаты.
— Ты уверена, что всё в порядке? — Он подошёл ближе, и его взгляд смягчился, когда он увидел моё лицо. Я знала, что он всё понимает. Он всегда понимал. — Алиса, ты должна быть уверена.
Я посмотрела на него и попыталась улыбнуться, но улыбка выдалась дрожащей, слабой, как тонкий лёд на поверхности воды.
— Я... Я думаю, что да, — прошептала я, и сама услышала, как неубедительно это прозвучало.
Миро вздохнул и присел на край кровати, сложив руки на коленях. Его взгляд стал строгим, проницательным, таким, который пробивает насквозь.
— Послушай меня, — сказал он, и его голос был твёрдым, но не грубым. — Я знаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь забыть, хочешь двигаться вперёд, и я понимаю это. Но ты не можешь убежать от того, что внутри тебя. Оно не отпустит, пока ты не справишься с этим.
Я отвернулась, пытаясь скрыть слёзы, которые уже застилали глаза. Как он мог всё это знать? Как мог так точно понять, что происходит внутри меня, когда я сама не могла разобраться в себе?
— Но я не могу, Миро, — наконец выдохнула я. — Я не могу справиться с этим. Я не могу забыть его.
Миро поднялся, подошёл ко мне и положил руку на плечо, крепко, но ласково.
— Ты не должна забывать, Алиса, — мягко сказал он. — Ты должна отпустить. Это разные вещи.
Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидала. Я повернула голову, снова посмотрела на своё отражение. Девушка в белом платье смотрела на меня с тоской, но в её глазах появилось нечто новое — слабый проблеск надежды, почти незаметный, но он был там. Может быть, я и правда пыталась убежать, вместо того чтобы позволить себе исцелиться. Может, это был мой шанс.
