Мы проходим дюжину домов в поисках нужного, но все они выглядят похожими: с черными стенами из шлакоблочного кирпича и красными дверьми.
— Которая? — спрашивает Элайджа.
Я быстро просматриваю верхний правый угол у каждой двери, пока не обнаруживаю то, что ищу: меленькую сожженную розу, вырезанную в древесине.
— Эта, — говорю я.
Мы заходим в наше убежище, захлопывая за собой дверь. Это маленькое помещение, здесь повсюду пыль, на полу и простынях, закрывающих мебель. Владелец умер несколько дней назад, и «Люди за Единство» используют с тех пор этот дом как явочную квартиру. Мы отправляемся на чердак, как велела Роуч, и находим пару спальных мешков, керосиновую лампу и несколько консервов с едой. Но никакой крови «Синт-1» для меня, но я и не ожидал, что она там будет; все, что мы сейчас обнаружили на чердаке, было положено туда несколько дней назад. У меня урчит в животе, и я пытаюсь вспомнить, когда ел последний раз. Наверное, с тех пор прошла уже вечность.
На чердаке есть маленькое круглое окошко, из которого открывается вид на весь город. Пламя охватило все три района, где были заложены бомбы. К счастью, огонь пока не распространился на другие районы, но это всего лишь вопрос времени, когда он до нас доберется. Мы останемся здесь настолько, насколько возможно, а потом отправимся на станцию на окраине города.
Элайджа усаживается на один из спальных мешков и начинает заниматься собой, вылизывая грязь и кровь со своих рук, пока я шагаю туда-сюда по комнате.
— Черт, поверить не могу, что Гаррик все это время притворялся, — сплевываю я.
— Как думаешь, на кого он работает? — спрашивает Натали.
— Ставлю, что на Пуриана Роуза, — отвечаю я.
Элайджа прекращает отряхиваться.
— Тогда почему он рассказал нам о Десятом гетто.
— Чтобы завоевать наше доверие, чтобы проникнуть в штаб повстанцев. — Я ударяю в стену, да так что суставам больно. — Черт! Он все знает! Он знает, куда отправятся Дарклинги, и что мы идем на поиски «Оры».
— По крайней мере, он не знает, что мы собираемся во Фракию, — говорит Натали. — Уже, хоть что-то.
Я пропускаю пальцы через волосы, пытаясь сообразить, как же предупредить остальных, но ничего не приходит на ум.
— Слушай, а почему он пытался похитить Натали? — спрашивает меня Элайджа. — Разве не разумнее для него было бы прикончить нас обоих?
Мы все смотрим друг на друга, пытаясь решить этот вопрос, но ничего путного не можем сообразить. Для Гаррика просто невозможно было бы придумать лучшей возможности убить меня, так почему же он этого не сделал?
— Итак, что теперь будем делать? — спрашивает Натали.
— Полагаю, мы должны придерживаться нашего плана, — говорю я. — Гаррик не знает, как именно мы собираемся сбежать из города, он будет думать, что мы уже пытаемся это сделать.
— Надеюсь, что он получил своё от Дурмана, — говорит Натали, морщась, когда садится.
— Ты не ранена? — спрашиваю я.
— Это всего лишь моя старая рана на ноге, — говорит она. — Не о чем беспокоиться.
Она открывает одну из банок с супом, подогревая её над керосиновой лампой, и мы усаживаемся коротать вечер. Я поглядываю в окно, на случай, чтобы не пропустить, если пожар начнет распространяться в нашем направлении. Элайджа кривит рот, когда Натали протягивает ему консервную банку с супом.
— Ну и ладно, голодай себе на здоровье. Мне все равно, — огрызается она.
Он тут же выхватывает суп из её рук и пьет до дня. Нет, а если серьезно, он что себе думает? Он, что считает, что это Золотая Цитадель? И как сыночку консула Бастетов ему полагается самая лучшая еда? Я завистливо наблюдаю, как они ужинают, в то время как мой желудок урчит от голода.
В городе грохочет еще один взрыв. Где-то еще вспыхивает пожар.
— Думаешь, у остальных все в порядке? — спрашивает Натали.
Я киваю, хотя, откуда мне знать. У меня ноет в груди, когда я думаю о папе и Сигуре, не говоря уже о Нике и Эми.
Натали с Элайджей заканчивают свой скудный ужин, в то время как я проверяю содержимое своего мешка, чтобы убедиться наверняка, что у нас есть все для осуществления завтрашнего плана побега: парики, контактные линзы, вставные зубы, грим, одежда, Эвакуационные билеты. Удивительно, сколько всего для маскировки удалось для нас собрать Эми в столь короткие сроки. Основная часть этих вещей была украдена из театрального реквизита школы Блэк Сити, а грим с работы Джуно. Я переживаю, что у нас всего два Эвакуационных билета — один окровавленный, который Джуно забрала у мертвого парня, а второй достал папа, во время попытки спасения Полли. Нам все еще нужен третий, что является одним пунктом из длинного списка, из того, что может пойти завтра не так.
Сейчас наш план основывается на предположении гвардейцев Стражей, что мы с Натали уже покинули город. С Гарриком, оказавшимся не на нашей стороне, наши шансы на побег изменились от плохих на наихудшие. Остается только молиться, чтобы Ник с Эми смогли благополучно уйти от погони, да и чтобы у нас все получилось.
— Думаете, у Стражей еще в ходу Эвакуационные билеты? — спрашивает Элайджа.
— Мне кажется да, — отвечает Натали. — Если Пуриан Роуз эвакуирует всех тех, кто ему предан, то это будет стимулом и для других по всей стране, чтобы оказать ему поддержку, а не объединяться с нами.
— Надеюсь, ты права, — бормочет он. — Я должен добраться до Фракии. Я нужен маме.
— Мы будем там. — Натали, чтобы хоть как-то утешить его, прикасается к его руке, и я чувствую укол ревности.
Когда Натали расправляется со своей едой, то забирается в свой спальный мешок и почти тут же проваливается в сон. Её кожа блестит от пота, и я размышляю, что же её тревожит.
— Ты ведь был с Натали, когда она нашла Полли, да? — тихо спрашиваю я Элайджу.
Он кивает.
— Она быстро умерла? — Я весь день цеплялся за эту мизерную надежду.
— Мне так не кажется, учитывая то количество ран, которые ей нанесли на руки, когда она защищалась. Они потратили на неё некоторое время, — отвечает Элайджа. — Стажам нравится заставлять заключенных страдать.
Элайджа укладывается, поворачиваясь ко мне спиной. Я вспоминаю, что говорила мне Натали об Элайдже — что он был в плену в штаб-квартире Стражей и понимаю смысл этой миссии поиска его мамы и «Оры». Это месть.
Глава 16
НАТАЛИ
ИЗ ТРУБЫ ПОЕЗДА вздымаются густые черные облака сажи и пара, которые покрывают платформу вязким туманом, и тот прячет ноги людей своей завесой. Это создает впечатление, что на железнодорожной станции толпиться сотня бестелесных призраков, пытающихся сесть в десять пятнадцать в поезд, который увезет нас из этого города.
