— Морриган, не отталкивай меня. Я не хочу тебя покидать. — Он робко шагнул к ней.
Тут потолок над ним отвратительно треснул и раскололся. На глазах у Морриган, онемевшей от ужаса, Кайл оказался погребенным под каменной лавиной. Все еще не веря в происшедшее, она уставилась на огромную кучу камней, завалившую его. Голова Морри начала раскачиваться вперед-назад, а тело охватила дрожь. Она все никак не могла отвести взгляда от камней. Из-за пыли девушка не могла разглядеть Кайла, но он был наверняка мертв.
«Или все-таки нет? Может, попытаться откопать его из-под завала? Я могла бы воспользоваться энергией кристаллов, чтобы ему помочь».
Но прежде чем она успела высвободить вторую руку из селенита, кристалл передал ей прямо в тело: «Его сердце больше не бьется».
Пол под ногами девушки вновь начал содрогаться. Земля зарычала.
«Ты в опасности, Приносящая Свет!» — настойчиво твердили кристаллы.
«Что же я наделала? Это ведь не игрушки. Из-за меня погиб человек. Нужно было побыстрее убираться отсюда».
Она выдернула вторую руку из валуна и, пошатываясь, направилась к тропе. С потолка, сыпалась смерть, отрезав пути отступления. Задыхаясь и кашляя от сгустившейся пыли, Морриган бросилась назад и припала к селенитовому валуну. Он поддался под весом ее тела.
«Спасайся через грань, дитя. Кровавая жертва была принесена».
Морриган принялась озираться как безумная. Этот голос казался ей абсолютно реальным, словно кто-то стоял совсем рядом. Говорила женщина. Девушка и раньше иногда слышала ее среди множества голосов, приносимых ветром. Но это определенно не был тот единственный голос, который звучал после того, как она вошла в пещеру.
С потолка продолжала осыпаться порода. Морриган протерла глаза от грязи и слез.
«Ты должна немедленно спасаться, дитя», — повторила женщина.
— Я не знаю, как это сделать! — всхлипнула Морриган.
«Нет, знаешь. Поверь в себя, и кристаллы укажут тебе путь».
Девушка повернулась лицом к валуну и обхватила его так, словно он был для нее матерью, руки которой никогда ее не обнимут.
— Забери меня отсюда! — воскликнула она.
«Мы слышим тебя. Приносящая Свет».
Вокруг все гремело и рушилось. Морриган упала в теплую вязкую массу валуна, и та поглотила ее. Девушка попыталась набрать в легкие воздуха и не смогла, хотела, но ничего не получилось. Она задохнулась, поддалась панике и принялась размахивать руками как безумная.
«Поверь в себя, дитя».
Тот голос! Морриган с трудом открыла глаза и испытала шок. Перед ней стояла рыжеволосая женщина в легких одеждах, облепивших тело так, словно она плыла под водой. Лицо, неотличимое от этого, девушка видела на сотнях фотографий. Морриган поняла, что не ошиблась. Незнакомка улыбалась не так открыто, как Шаннон, но по-доброму, хотя и печально.
«Идем, дочь. Тебя ждет твоя судьба. Впереди: много дел».
Рианнон протянула руку. Морриган ухватилась за нее и внезапно почувствовала, что высвободилась из густой удушающей массы и шлепнулась на пол, усеянный острыми камнями. Она ничего не видела, не могла дышать, но уже через секунду сделала болезненный глоток воздуха, подавилась им и извергла из легких всю горечь.
Морриган потеряла сознание, погрузилась в густую и приторную темноту. Перед этим она успела подумать, что умерла, если увидела мать.
Часть третья
1
Партолона
Накануне события, разрушившего мою жизнь, я обихаживала Эпи, думая, что таким прохладным осенним утром нам с ней было бы неплохо совершить короткую прогулку.
— Может, мы и старые, — говорила я кобылке, прижавшей серебристо-серые ушки к голове, чтобы меня послушать. — Зато пока еще способны радоваться хорошему утреннему галопу. Я готова, а ты, старушка?
В ответ Эпи фыркнула, повернула голову и тронула губами мои кожаные штаны для верховой езды. Я рассмеялась и нежно оттолкнула ее.
— Что за дерзость! Особенно для такой старой…
— Рия, вы срочно нужны. Прямо сейчас.
Я нахмурилась, отвернулась от Эпи и увидела, что ко мне на всех парах несется Аланна. Когда такое случалось? Лицо ее было настолько неестественно бледным, что внутри у меня все мгновенно сжалось. Произошло что-то ужасное.
Я передала скребницу нимфе, служившей при конюшне — она появилась рядом как по волшебству, — и быстро чмокнула Эпи в нос. При этом я не могла не заметить, что кобыла замерла, притихла и уставилась на Аланну темным неподвижным взглядом, от которого по моему телу пробежала дрожь дурного предчувствия. Я поспешила покинуть стойло. Подруга едва меня дождалась и тут же, не теряя времени, быстро направилась из конюшни. Я с трудом за ней поспевала. Наконец мы оказались на дворе храма.
— Что случилось?
— Мирна!.. У нее начались роды.
Меня пронзили и радость и страх. Стояла середина августа. Я навещала свою очень беременную и столь же строптивую дочь почти ежедневно в ее новом доме у Гранта. Да, я больше не называла его троллем, по крайней мере в лицо, а если и делала так, то нечасто. Земли Макклуресов примыкали к территории храма Эпоны. Мирна давно пребывала в состоянии полной готовности разродиться моей внучкой, и я ее в том не винила. Я прекрасно помнила, как сама когда-то мучилась беременностью и ничего толком не могла сделать. Так что сегодняшний день, по идее, должен был нести радость. Я покосилась на лицо Аланны, в котором не было ни кровинки, и меня посетила первая ужасная мысль.
«С какой стати торопиться в мой храм? Нам сейчас следовало бы носиться как оголтелым, седлать Эпи и всех непарнокопытных подряд — я не имею в виду своего мужа! — и спешить на виноградник Макклуресов, чтобы присутствовать при родах».
— Что не так?
Аланна не взглянула на меня, но ответила:
— Мирну привезли несколько минут назад. С ней Каролан. Он послал гонца-кентавра на стрельбище за Клан-Финтаном. Я пришла за вами.
— Все так плохо? — Я схватила подругу за руку и заставила посмотреть мне в лицо.
Аланна коротко кивнула, и я увидела, что она давится слезами.
— Каролан говорит, слишком большая потеря крови. Что-то… — Она умолкла, с трудом сглотнула, а потом продолжила: — Он сказал, у нее внутри что-то порвалось.
— Нет!.. — едва сумела я прошептать.
Все во мне заледенело. Кровь застыла в жилах. Аланна взяла меня за руку, и мы побежали по двору в ту часть храма, где располагался лазарет. Мои личные охранники молчаливые и суровые, распахнули перед нами двери, поэтому мы оказались в лазарете без дальнейших проволочек.
