«Ты предмет вожделения, которому поклоняются и подчиняются», — прошептал ей ветер.
«Да, это так», — подумала Морриган, впиваясь в распухшие губы Кайла и прижимаясь к нему еще крепче.
Глаза девушки были открыты, поэтому она видела, как кристаллы вокруг сияли белым светом. Они словно отвечали на ее страсть.
— Боже! Все это сон, упоительный и безумный, — задыхаясь, проговорил Кайл у самых ее губ.
Руки парня легли на бедра девушки. Он решительно прижал их к себе.
Где-то в глубине сознания Морриган была шокирована собственным поведением, но никак не могла, да и не хотела остановиться. Ее сверкающая кожа горела огнем желания. Энергия била ключом. Она была богиней!
— Морриган Кристин Паркер, что, черт возьми, здесь происходит!
Голос дедушки подействовал на них, как холодная вода, окатившая разгоряченных подростков.
Морриган отпрыгнула назад и выпалила:
— Дед!
Лицо ее горело, голова кружилась, в ушах громко стучало от неудовлетворенного желания. Через плечо Кайла она разглядела деда, который был похож одновременно на медведя-гризли и гигантского иглобрюха[6]. На нем была старая потертая охотничья куртка, в руках он держал тяжеленный фонарь, который обычно хранился в амбаре. Рядом с ним — нет! — стояла бабушка. Оба они хмурились, глядя на Кайла.
— Молодой человек, кто вы такой и почему тискаете мою внучку?
Морриган едва не расхохоталась.
«Как это типично для деда — упустить из виду, что вокруг горят волшебным огнем кристаллы. Он забыл, что я убежала из дома и, видимо, напугала их до чертиков. Ему плевать на то, что я ведь тоже тискаю Кайла. Прищуренный взгляд деда и мрачное выражение его лица говорят, что возраст ему нипочем. Даже в семьдесят пять он более чем готов и способен надрать задницу парню, который, по его решительно предвзятому мнению, воспользовался мнимой невинностью внучки».
— Простите, сэр. — Кайл дрожащими руками пригладил шевелюру. — Я, наверное, забылся. Она так прекрасна… — Он умолк, окончательно смешавшись. — Я не хотел проявить неуважение. — Потом Кайл прокашлялся, шагнул вперед и протянул деду руку. — Сэр, меня зовут Кайл Камерон. Я главный экскурсовод и смотритель Парка алебастровых пещер. С вашей внучкой мы познакомились сегодня, когда она и ее подруги совершали экскурсию по пещере.
Дед что-то пробубнил и неохотно пожал Кайлу руку, по-прежнему сверля его глазами. Морриган не сомневалась в том, что Ричард чуть не раздавил его ладонь.
— Скажите-ка, Кайл Камерон, вы всегда набрасываетесь на молодых дам в первый же день знакомства или по джентльменство предназначалось исключительно для моей внучки? — Дед не скрывал сарказма.
— Сэр, я… — начал парень.
— Дед, он… — заикаясь, проговорила девушка, которая наконец обрела голос.
— Милый, взгляни на кристаллы. Мне кажется, это Морриган заставляет их сиять. — Как всегда, голос бабушки был голосом разума.
Дед, слава богу, оборвал свою речь. Морриган ничуть не сомневалась в том, что ей предстояло превратиться в суровую лекцию о необходимости проявлять уважение к благовоспитанным молодым дамам. Старик в конце концов обратил свое внимание на что-то еще, происходящее в пещере, помимо парочки, тискающей друг друга. Морри хотела, чтобы дед как следует, огляделся вокруг и увидел все: от кристаллов, мерцающих на потолке, до светящегося валуна.
— Селенит, — проворчал дед и задумчиво кивнул. — Поселенцы использовали его для окон в своих жилищах.
— Да, сэр, все верно, — радостно подхватил Кайл.
Ричард взглянул на него как на недоумка и заявил:
— Я бывший преподаватель биологии, сынок, поэтому знаю об экосистемах Оклахомы больше, чем ты усвоил на всех уроках в том захолустье, где учился.
— Я сейчас заканчиваю диссертацию на звание магистра, сэр.
— Надо же! В какой области? — Паркер удивленно поднял брови.
— Геология.
Морриган с трудом сдержала улыбку. В свое время дед защитился по зоологии.
— В таком случае тебе должно быть больше, чем восемнадцать, — фыркнул старик.
— Двадцать два, сэр. Я досрочно сдал большинство экзаменов за колледж и рано получил бакалавра.
— Тогда тебе следовало бы хорошенько подумать, прежде чем набрасываться на мою внучку, — проворчал дед.
— Милый, Морриган и кристаллы!.. — Мама Паркер толкнула мужа в бок.
Он снова заворчал, но все-таки переключил внимание на внучку.
— Морри, девочка, это ты делаешь?
— Да, дедушка, — кивнула она.
— Вот как? Значит, мы решили, что у нас снова есть бабушка и дедушка?
— Прости меня, дед. — Морриган потупилась и робко взглянула на маму Паркер. — И ты, ба.
— Все в порядке, милая! Я понимаю, тебе было нелегко свыкнуться с тем, что ты сегодня узнала.
Морриган выпрямилась, встретилась с серьезным взглядом деда и сказала:
— Пусть так, но я все равно не должна была выхолить из себя и срываться на вас. Вы всегда будете моими родными, что бы ни случилось.
— Конечно, Морри, девочка, — прохрипел дед, но тут же прокашлялся и спросил: — Значит, ты заставляешь кристаллы сиять, да? Какие у тебя еще способности?
— Со мной говорят камни. Я их слышу.
— Родство с духами земли, — задумчиво кивнула мама Паркер. — Об этом упоминается у кельтских друидов и у индейских шаманов.
— Шаннон слышала души деревьев. Они приветствовали ее как Избранную Эпоны и делились с ней энергией, когда она к ним обращалась, — сказал дед.
— Они называют меня Приносящей Свет, — тихо сообщила Морриган.
— А Богиней? Деревья приветствуют тебя как Избранную?
Морриган начала отрицательно качать головой, но тут в разговор вмешался Кайл:
— Это богиня! Если бы вы видели ее минуту назад, то поняли бы, что я имею в виду. Кожа у нее буквально светилась. — Он шагнул к Морриган, поднял руку и убрал локон с ее щеки. — Она, должно быть, просто решила сойти на землю.
— Нет, сынок. Морри — дочь жрицы, — пояснил дед.
«Не позволяй ему отнимать у тебя божественность!» — завыл ветер.
Морриган пыталась проигнорировать его, но от слов дедушки в ее душе вскипел гнев. Неважно, что совсем недавно она сама так думала. Девушке вдруг показалось, что дед отнесся к ней с пренебрежением, отнял у нее то, что принадлежало ей по праву.
— Моя мать была не просто жрицей, а Воплощением Богини. — Морриган произнесла вслух то, что подсказывал ей ветер. — Она пользовалась такой же властью.
Морри заметила, как дед с тревогой нахмурил лоб, но в голове сидела лишь мысль о том, что он отрицал ее право на наследие и приобретенное могущество.
