— Морриган в руках Богини. Ты должна доверять ей, а также своему отцу. Он присмотрит за девочкой.
— Я в этом не сомневаюсь. Просто мне хотелось бы чаще навещать их в магическом сне и видеть, что происходит с Морриган.
За восемнадцать лет моя душа возвращалась в Оклахому не больше пяти раз, да и то на короткое время, достаточное лишь для того, чтобы успокоить отца и сообщить, что у нас с Мирной все в порядке. Я видела Морриган всего три раза — в тот день, когда она родилась, и еще дважды, спящей — и всегда поражалась, как она похожа на мою дочь. Я понимала, что сходство — это лишь одна причина моей привязанности к ней, и не могла не думать об этой девушке. Мы с Клан-Финтаном ни разу об этом не говорили, но я сознавала, что Морриган могла бы оказаться моей дочерью. Может, ей даже следовало бы ею быть. Если бы я предпочла остаться в Оклахоме, то вышла бы замуж за Клинта Фримана. У нас, конечно же, родился бы общий ребенок.
— Рия, ты сама знаешь, что проболела несколько дней после того, как Эпона позволила тебе посетить твой старый мир во время магического сна.
— Знаю, — вздохнула я. — Богиня говорила, что путешествия в Оклахому для меня опасны. Мои душа и тело слишком уж отдаляются друг от друга. Чем я старше, тем это заметнее. Я должна довольствоваться тем, что Эпона посылает вещие сны отцу. Он не чувствует себя полностью отрезанным от меня.
— Мне очень хотелось бы, чтобы твой отец смог пересечь грань и прибыть в Партолону, — улыбнулся Клан-Финтан. — Все эти годы мне не хватало его двойника Маккаллана. Окажись здесь Ричард Паркер, и мне казалось бы, что предводитель клана опять с нами.
— Вы с отцом отлично поладили бы, если бы ты смирился с его многочисленными вопросами об анатомии кентавров.
— Все время забываю, что в твоем прежнем мире мой народ существует только в мифах, — хмыкнул Клан-Финтан.
— Отец не дал бы тебе об этом забыть. Впрочем, я тоже хотела бы, чтобы он здесь побывал.
— Быть может, найдется способ…
— Нет! — остановила я мужа. — Для смены миров требуется принести в жертву человеческую жизнь. Пусть мы скучаем друг без друга, но я знаю, что отец никогда не согласился бы на то, чтобы кто-то принес такую жертву ради его свидания со мной. — Я улыбнулась и постаралась казаться беспечной. — Кроме того, пришлось бы принести целых две жертвы. Ведь отец ни за что не согласился бы появиться здесь без мамы Паркер. Нет, пожалуй, даже три. Неужели Морриган осталась бы там одна? Нет. Отцу придется и дальше сидеть в Оклахоме.
— А ты останешься в Партолоне. — Это прозвучало как утверждение, а не вопрос, но по его взгляду я поняла, что все равно должна отреагировать.
— Всегда буду с тобой! — воскликнула я, поднялась и обняла Клан-Финтана за талию.
Он наклонился и крепко меня поцеловал.
— Для дедушки ты довольно сексуален, — кокетливо улыбнулась я.
Клан-Финтан заморгал, вид у него был слегка опешивший.
— У нас будет внучка. Как это странно и в то же время чудесно — стареть.
Я внимательно вглядывалась в сильного кентавра, за которого вышла замуж почти двадцать лет тому назад. За эти годы его мускулистый человеческий торс только слегка округлился. В темных волосах пробилась седина, но мне это нравилось. Она придавала ему мудрый и достойный вид, что казалось мне несправедливым. Ведь седые пряди в моей рыжей неукротимой шевелюре жутко меня старили. Я сразу становилась похожей на бабушку. Вот почему Аланна регулярно помогала мне красить волосы хной. А Клан-Финтан старел просто и со вкусом.
— Ну как, я прошел твою инспекцию, любимая? — Он вопросительно вздернул бровь.
— Погоди. — Я бросила слишком заметный взгляд на и лошадиную половину его тела. — Я пока не успела проверить, не провисла ли у тебя спина.
Клан-Финтан фыркнул, схватил меня и с силой, совершенно не соответствующей званию дедушки, посадил к себе на спину.
— Скажешь тоже! — пробурчал он. — Предлагаю тебе, бабушка, держаться покрепче, иначе престарелый муж может сбросить тебя по дороге.
Я хихикнула, что было довольно неприлично для бабушки, сцепила руки на его широкой груди и укусила за плечо. Он с места взял легкий галоп, и мы направились в Большой зал, где нам предстояло одобрить выбор дочери, пусть даже мы были не в особом восторге от ее будущего мужа.
«Клан-Финтан прав. — Я отбросила все мысли о Морриган. — Мне приходится полагаться на отца и Богиню, верить, что они присмотрят за ней. К тому же, как ни крути, но Морриган все-таки мне никто. У меня есть собственная дочь, причем не в другом, а в моем мире. Нужно думать только о Мирне и моей жизни в Партолоне. Точка».
— Эй! — Я специально пощекотала ухо Клан-Финтана своим дыханием и прикусила его мочку, когда он вздрогнул. — Если я правильно подсчитала срок, внучка у нас появится в начале осени.
«В это время ребятишки в Оклахоме пойдут в школу».
— Заявляю, что осень — чудесное время для рождения ребенка, — уверенно произнес Клан-Финтан.
— Ну да… — сказала я, но мои мысли уже унеслись далеко.
Осень была временем, когда природа, да и вся Партолона в целом готовились к зиме. С рождением детей и прочими начинаниями обычно ассоциируется весна. Осенью, наоборот, все завершается. Опадает листва в лесах. Люди собирают последние фрукты, готовятся к наступлению коротких дней. Я нахмурилась, уперлась подбородком в широкое плечо мужа и задумалась насчет сложного символизма, который мог прийти в голову только бывшей училке английского.
Обычно Эпона тут же подавала голос, отчитывала меня за глупые выдумки. На этот раз она почему-то молчала.
7
Оклахома
Морриган провела в дороге больше часа, прежде чем поняла, куда едет. Она бросила взгляд на часы в приборной доске. Стрелки показывали начало одиннадцатого. Значит, до пещеры она доберется за полночь.
— Хорошо, — сказала себе девушка, стараясь успокоиться. — Для того, что я собираюсь сделать, зрители совершенно не нужны.
«Кстати, а чем же именно я буду заниматься?
Ладно, эту часть я пока не продумала. Если быть до конца честной, я вообще ничего пока толком не решила, просто знала, что должна уехать от родных, которые на самом деле не были таковыми. Живет в Партолоне некая особа, у которой есть мать, отец и дедушка с бабушкой. Ее собственные, но чужие».
От всех этих размышлений голова и сердце девушки едва не раскалывались.
— Так что же я буду делать, когда доберусь до пещеры? — спросила у себя Морриган.
«Прими свое наследие».
— Нет, — твердо заявила беглянка. — Не желаю ничего слышать об этом ни от кого из вас.
