платье будет ослепительным, не сомневайся.
Я не сомневалась. Другой вопрос — доведётся ли мне его надеть. Только теперь все предостережения наставницы обрели смысл и воплотились в жизнь худшим образом. Я не знала, что с этим делать… А Чили только усмехнулась.
— Что смешного?! — спросила я резко, когда мы вышли из дома Мяты.
— Ничего. Мне просто полегчало от мысли, что Виола только что предала и вторую свою единую.
— Ты… При чём тут… Чего?!
— Зира была такой хорошей подругой: выручила её в худший момент жизни. Она не заслужила это.
— «Это»? — Я внимательно её осмотрела. Чили не казалась напуганной, но и её беспечность тоже была напускной. За улыбкой скрывалась лишь жадная, разгоревшаяся заново злость. — «Это», Чили, тебя тоже не должно радовать. Особенно тебя! Я вообще не понимаю, почему мне приходится что-то тебе объяснять! Это же ты боялась разоблачения, особенно разоблачения от Виолы! А теперь, когда всё так сложилось, ты торжествуешь?! Ты же говорила, что услышишь, если кто-то придёт!
— Ну прости, — протянула она так, что я тут же поняла: она всё слышала. Чили знала о Виоле за порогом.
— И долго она там стояла? — спросила я, и она не стала отпираться.
— Довольно долго.
С тех пор, как Чили поранилась, очевидно. Так ошибиться её мог заставить лишь чей-то неуместный визит. Самый неуместный из всех, какие только можно придумать, вернее. А значит, Виола видела и слышала всё, от начала до конца. Эта мысль ужаснула меня, тогда как Чили досадовала лишь на то, что Мята вмешалась слишком рано.
— Что ты наделала? — Я дёрнула её за плечо, когда Чили шагнула вперёд, решив, что разговор закончен. — Ты же лучше меня знаешь, каково это: обнажать перед Виолой свои секреты. Ты столько времени избегала меня, боясь сделать лишнее движение. Из-за неё. А теперь, стоило ей замаячить на горизонте, ты стала раскрепощённой и настойчивой как никогда.
— Твоя любовь меня исцелила, — шутливо ответила она.
— Настолько, что ты готова снова снять перед ней штаны?
— Я ни перед кем кроме тебя штаны не снимаю.
— Зато мои — пожалуйста!
— Она ничего не видела, клянусь. На твой «цветочек» могу смотреть лишь я. — Чили потянулась ко мне. — И я, кажется, понимаю твоё раздражение, мы ведь не закончили…
— Чили! — Я оттолкнула её руку. — Объясни, что с тобой? Ты наказываешь меня? Или Виолу? Хочешь, чтобы она любой ценой узнала, что ты ни капли не жалеешь о том, что нашла ей замену?
— Тише, не говори так. Ты не замена. Ты моя единственная. — Она пыталась отвлечь меня. — Я так сильно люблю тебя…
— Но отомстить Виоле ты хочешь сильнее.
— Не сердись. Подглядывала ведь она, так почему ты обвиняешь меня?
— Она подглядывала, потому что ты показала!
— Ты ревнуешь, — прошептала Чили умилённо. — Хорошо.
Как так получилось, что своими криками я убедила её в том, что она поступает правильно?
— Ты вообще меня слушаешь? — Я отошла от неё так далеко, насколько позволяла коса. — Виола расскажет всем…
— Ну и что? Думаешь, никто не догадывается, чем мы с тобой занимаемся наедине? — Чили усмехнулась. — Проблема не в этом, а в том, чтобы ты оставалась девственной. Так что плевать мне на Виолу, в этом смысле ты гораздо опаснее.
Мне не понравилось, как это прозвучало.
— Она расскажет всем, — повторила я с нажимом. — Расскажет, что ты пыталась надругаться надо мной прямо в доме Мяты.
— А это так выглядело?
— Я не знаю, как это выглядело для впечатлительной Виолы! А может, ты не прочь освежить худшие из воспоминаний?
— Нет, но я не прочь «надругаться» над тобой в доме Мяты.
— Чили!
У неё было отличное настроение, очевидно, и я не могла его испортить. Не имела права даже пытаться.
— Ладно, и что ты предлагаешь? — спросила Чили. — Снова бежать за ней, умоляя пощадить? Вот уж точно освежить воспоминания… Тебе бы так больше понравилось?
— Нет, — однозначно ответила я. — Но изобрази хоть немного раскаянья для начала.
Чили задумалась, как видно ища для этого хоть одну причину.
— Часть моей работы так и осталась незаконченной, надо было «докрасить» твоё платье, раз случай подвернулся. Это тебе понравилось бы больше.
Она имела в виду кровь Виолы?
Я не считала себя жестокой, но, да, это было бы более логично. Учитывая неизбывную ненависть Чили к своей бывшей паре? Она не могла отпустить её и улыбаться при этом…
— Я не хочу повторения истории, особенно теперь, когда весь шум по поводу твоей испорченности стих, — призналась я, вздохнув. — Виола уже достигла гармонии. Она выросла. Никто уже не воспринимает её как маленькую пакостницу, которой она осталась глубоко в душе.
— Она будет молчать, — ответила Чили, устав от моего нытья.
— Ты так уверена…
— У неё был шанс донести на нас, но она сбежала.
— Чтобы рассказать для начала Зире.
— Нет, от неё она тем более захочет это скрыть. Потому что именно Зира сможет распознать её истинные чувства и понять, кто тут настоящий преступник.
Я отвернулась, чтобы обдумать это в одиночестве. С чего всё началось?
Раскрепощающее полнолуние, невинный взмах руки, нарастающее любопытство, разговоры за нашими спинами, утренняя разведка подосланной кем-то сплетницы, визит Виолы к якобы Мяте.
— Я не понимаю тебя… — пробормотала я, упрямо отрицая очевидное.
— Я сейчас объясню. — Чили подошла сзади и приобняла меня. — Ты ведь даже не представляешь, как выглядишь, когда я ласкаю тебя. От тебя глаз невозможно отвести. Ты можешь осуждать Виолу за что угодно, но только не за это… У тебя с собой зеркало? — Она опустила руку к моим бёдрам. — Я помню, ты взяла его. Дай мне.
Когда Чили провела ладонью между моих ног, я достала зеркальце из кармана и протянула ей, чтобы чем-то занять её порочные руки.
— Ты не можешь сердиться на меня, когда смотришься в него, я знаю. — Чили откинула мои волосы и поцеловала в шею, держа свой подарок передо мной. — Улыбнись мне.
Это зеркало было одной из тех вещей, которые мирили нас и утешали, но в тот раз его «магия» не сработала. В смысле: это правда, что я не могла сердиться на Чили, когда смотрелась в него, но я была слишком встревожена для подобных игр.
«Магия» зеркала проявила себя в полную силу лишь на следующее утро, когда я проснулась, скорее истощённая сном, чем отдохнувшая. Меня разбудил скользнувший по лицу солнечный луч, а не гул собравшейся для самосуда
