— Нанятый заказчиком вертолет высадит нас в двадцати километрах южнее Наксана, а дальше пехом, на север, в сторону Чегодайского ущелья. Как объяснил мне Волкодав, ближе на вертолете не подлететь — мешают какие-то атмосферные аномалии, вроде «Линзы» или «Крыла». Как бы там ни было, его люди добирались до «грибной полянки» именно так и тем же путем возвращались обратно с хабаром. Вернее, должны были возвращаться…
— На север от Наксана, значит… — Марек поморщился. — Стремные места.
— Были б не стремными, столько б не платили, — резонно возразил я.
Глава 2
Байки, подслушанные у костра:
— Одна голова хорошо, а две… уже некрасиво.
Перелет, как и высадка, прошли успешно. Вертолетчик сделал нам на прощание знак, рукой и поднял свою винтокрылую машину в воздух.
Пока Марек и его протеже поправляли снаряжение и цепляли на спины рюкзаки, я сориентировался по местности.
Волкодав сбросил мне на КИП карту с опорными точками своего маршрута, естественно, за исключением координат самой «полянки», зато с помеченными областями измененного пространства, обнаруженными его бродягами. С одной стороны, сведения полезные, а с другой — на них полностью полагаться опасно: аномальные области постоянно перемещаются. Это примерно как с обычным ливнем — сегодня он пролился у тебя над головой, а завтра переместился на сто километров в сторону и ему на смену пришел град. Конечно, есть и постоянные феномены, вроде Останкинского шпиля или Золотого гольца, но это скорее исключения, чем правило.
Я решил, пока есть возможность, проверить парней Марека в деле. Начал с Русика — велел ему временно стать ведущим группы. Сейчас посмотрим, какой из него проводник…
Мы миновали заросший ягелем торфяник, распугав пасшихся там диких рогачей, и вышли к заброшенной бетонке. Плиты успели порядком раскрошиться, покрыться трещинами, сквозь которые пробивались высокие метелки травы. Мы пошли вдоль бетонки, держась в тени лиственниц.
Метрах в десяти перед нами обозначилась кучка взрыхленной земли, явный признак «Сорокапятки». Русик поднял руку, останавливая движение группы, помедлил какое-то время, прикидывая размеры феномена и возможные пути обхода.
Я внимательно наблюдал за ним, но не вмешивался и оказался прав: Русик принял абсолютно верное решение и вполне грамотно обошел «Сорокапятку». Так, вдоль бетонки, мы дошли почти до Наксана — некогда многолюдного поселения, от которого теперь остались лишь руины. Здесь нам предстояло свернуть на северо-запад и углубиться в тайгу.
Я заметил, что теперь Русик идет вперед как-то не слишком уверенно. Он то и дело замедлял шаг, оглядывался на нас с Мареком, а то и вовсе останавливался и подолгу всматривался в пространство перед собой, будто сомневался — чист ли путь или там все же аномалия. Похоже, устал парень. Неудивительно — он был ведущим почти двадцать километров, а это с непривычки тяжело. Глаз быстро замыливается и перестает замечать едва заметные колебания воздуха или примятые кусты папоротника возле опасного места. Анализатор тоже не во всех случаях помощник. Он может зафиксировать изменение температуры или атмосферного давления, сделать химический и спектральный анализ, распознать электромагнитное и прочие излучения, но решать, почему характеристики такие, а не этакие, нужно человеку.
Предположим, анализатор выдает изменение характеристик окружающей среды, ты осматриваешься, замечаешь «Чертов столб», обходишь его стороной, расслабляешься и тотчас попадаешь под «Егозу». Нет, как ни крути, а самый лучший анализатор — это внимательность и знаменитое седьмое чувство…
— Русик, вставай третьим и отдыхай, заслужил. Теперь ведущим пойдет… — я оглядел свой маленький отряд, — Пух.
Андрюха Пушной с готовностью кивнул и мягкой кошачьей походкой скользнул вперед. Поравнявшись с Русланом, протянул руку. Русик хлопнул его по ладони, как бы передавая эстафету. Звук от хлопка получился неожиданно громким — он разнесся по округе, распугав птиц.
Ну что за детский сад! Нашли место в ладушки играть.
— Тихо, шавки! Вы бы еще тут дискотеку устроили, — зашипел на них Марек. Ему было неловко передо мной за своих протеже.
— А чего такого? — громко удивился Русик. — Тут же нет никого.
Марек старался не встречаться со мной взглядом, опасаясь увидеть укор: дескать, я же тебе говорил, они станут обузой. Парни, похоже, не понимают элементарных вещей, а такие в АТРИ долго не живут. И сами загнутся, и нас угробят. Из-за таких вот салаг нередко гибнут даже самые опытные из бродяг.
Пытаясь хоть чуть-чуть исправить ситуацию, молдаванин схватил Русика за отвороты капюшона, притянул к себе и прошипел:
— Еще раз пасть без разрешения откроешь, прибью!
Русик поиграл желваками, но стерпел. Зато вмешался Пух, пытаясь заступиться за приятеля:
— Марек, а че ты сразу быкуешь-то? Мы ничего такого не сделали.
Парень искренне считал себя крутым и сильным, полагал, что может горы свернуть, раз когда-то сумел стать чемпионом области по классической борьбе.
Марек побагровел, потянул из ножен на поясе финку, но я незаметно перехватил его руку. Еще не время для крайних мер. Пока лучше на словах объяснить этим потенциальным жмурикам, что к чему.
— В тайге разговаривать надо вполголоса, а шуметь только в самом крайнем случае. У хищников очень хороший слух, — пояснил я.
— Но у нас есть сканеры теплового излучения. Они предупредят, когда в радиусе трехсот метров объявится хищник, то есть излучающий тепло объект, — проявил неуместные знания Вэд.
Я покрутил головой. Вот ведь ёшку за поварешку! Еще один смертник на наши головы. И где только Марек их откопал, таких умных? Нет, все-таки я тысячу раз прав, что предпочитаю ходить в одиночку.
— Ты нас учить, что ли, вздумал? — нарочито резко ответил я Вэду. — Если бы вы, трое, не корчили из себя крутых бродяг, а смотрели по сторонам и думали головой, то поняли бы, что сканеры не всегда покажут этот самый объект. Хищник может просто-напросто притаиться за деревом или валуном, и тогда сканер его «не возьмет». К тому же хуги в режиме невидимости вообще не излучают тепла. «Голодный» может быть у тебя прямо за спиной, а ты узнаешь об этом только тогда, когда почувствуешь его лапы на своей шее.
Выражение глаз Вэда изменилось. Он, как говорится, спал с лица. На лбу заблестели мелкие бисеринки пота.
Я решил продолжить «урок»:
— А теперь, умный ты наш, погляди сюда. — Я указал на брусничник. — Как давно, по-твоему, были поломаны эти растения? И кем именно? Глянь, как истоптаны, будто по ним слон прошел. А сок с раздавленных ягод еще блестит на листьях.
— Действительно, свежий след, — пробормотал Вэд. — Кто-то очень большой прошел тут совсем недавно…
Он замолчал, но немой вопрос: «Не хуги ли это был?!» — легко читался в его глазах.
— Вот именно: большой и недавно. И ушел явно недалеко, — проворчал Марек. Он тотчас понял мою игру и поддержал: — Так что вы, шланги безмозглые, своим шумом любезно предупредили о нас всех хищников в округе. Буквально пригласили на обед, в котором главные блюда — это мы.
Русик и Пух растерянно переглянулись и машинально перехватили поудобнее автоматы. Вэд кинул на них враждебный взгляд, процедил:
— Ну, вы и придурки, — а потом посмотрел на Марека: — И что же теперь делать, а?
— Идти вперед. Не шуметь. Без команды даже затвор не передергивать. И, главное, внимательно смотреть по сторонам.
Близость довольно серьезной, как решили парни, опасности произвела должное впечатление. Тем более что виновниками создавшейся ситуации стали они сами. Все трое внутренне подтянулись, собрались, построились цепью и довольно шустро пошли след в след, соблюдая дистанцию.
На самом деле ягоды раздавил бурундук, спасаясь бегством от нескольких панцирных собак. Здесь, в брусничнике, произошла короткая потасовка: я видел клок характерной шерсти и несколько выдранных собачьих чешуек — видимо, бурундук защищался отчаянно, сумел дать отпор и сбежать. Не знаю, далеко ли, но его останков поблизости не было.
В любом случае ни бурундук, ни панцирные псы-одиночки не станут нападать на вооруженную группу людей, наоборот, попытаются смыться от нас как можно дальше, так что опасности поблизости и впрямь не было. Но парни Марека не знали этого. Они безоговорочно поверили в наш с молдаванином треп.
Раздавленная брусника свою задачу выполнила — встряхнула парней и сохранила жизнь Пуху хотя бы до следующей его подобной выходки. Уверен, в другой раз мне не удастся так легко удержать Марека — сто против одного, его финка пропорет-таки шею строптивого «бычка».
Вообще-то Марек по характеру скорее спокоен, чем вспыльчив. Не в его привычках без серьезной причины размахивать ножом. Но сейчас случай особый — он убеждал меня, что его парни не станут обузой, и ошибся. Теперь, чтобы, как говорится, сохранить лицо, он пойдет на любые, даже самые крайние меры.
