— Шутишь, да?
— Ох, и дотошный ты, Бедуин. — Марек раздраженно дернул плечом. — Смотри, вон там лежат трупы бродяг, которых порвал живоглот. Чего тебе еще надо, а?
— Доказательства, что убитые — люди заказчика.
— И какие именно доказательства? — хмуро поинтересовался Марек.
— Например, тот ценный хабар, который они несли. Ты же не будешь утверждать, будто живоглот сожрал и его?
— А ты уверен, что бродяги шли с хабаром? — уточнил молдаванин. — Возможно, они погибли, так и не успев собрать его.
— Нет, Марек, у них при себе был хабар.
Моя уверенность основывалась на словах Волкодава. Он утверждал, будто его люди, придя на «полянку», каждый раз связывались с ним, докладывали об «урожайности», а покинув «плантацию», сбрасывали зашифрованный список собранных цацек через КИП.
— Хабар был, — повторил я.
Вообще-то в ельнике у живоглота мы нашли кое-какие цацки: с десяток леденцов, штук пять светлячков, пару перышек и даже один кошачий глаз — короче, все, что осталось от разорванных живоглотом бродяг. Но под определение «ценный» этот хабар никак не подходил, за исключением разве что перышек и кошачьего глаза.
Марек вздохнул и скучным голосом произнес:
— У меня при себе есть одна погремушка.
— Рад за тебя, — сухо ответил я.
Погремушка — действительно ценная цацка. Если носить ее при себе постоянно, улучшается здоровье, выносливость. Короче, она действует почище любого допинга. Необычайно полезная вещица.
— Я ее жохам не хочу сдавать, она у меня вроде талисмана, — продолжал Марек. — Но если для общего дела понадобится, пожертвую, не задумываясь.
Намек прозрачен, как слеза младенца. Дескать, отдадим нанимателю погремушку вместе с кошачьим глазом и скажем, будто это все, что осталось от его ценного хабара.
— В списке заказчика, кроме погремушки, есть еще сопли невидимки, ведьмины волосы и огневик-камень. У тебя их случайно при себе нет? — ехидно поинтересовался я.
Марек помолчал, о чем-то раздумывая, а затем вкрадчиво произнес:
— А может, никакого «ценного хабара» и не существовало? Заказчик просто развел тебя, как последнего лоха? Дескать, пускай за одну и ту же оплату Бедуин и людей моих найдет, и хабар дармовой раздобудет.
Я задумался на мгновение. Нет, Волкодав не станет так поступать. Он знает, что со мной подобные штучки не проходят. Более того, любая попытка развести меня скверно отражается на здоровье хитреца.
— Знаешь, что я думаю, Марек? Живоглот поселился здесь недавно. Уже после того, как прошел последний из отрядов заказчика. Так что задание мы пока не выполнили. Надо идти дальше.
Он посмотрел на меня со злостью:
— Ты как хочешь, а я возвращаюсь!
— Твое право, но тогда не получишь деньги.
Марек сжал кулаки, шагнул ко мне и процедил сквозь зубы:
— Мы так не договаривались! Свою работу я сделал!
— Подай на меня в суд. А работу ты до конца не довел.
Он постоял, поиграл желваками, а затем повернулся к своим парням:
— Эй, вы! Хорош курить! Надымили здесь… Гасите бычки, надо двигать дальше.
Я подошел к нему, тронул за плечо:
— Спасибо…
Марек сбросил мою руку, но я почувствовал, что конфликт на время исчерпан.
Глава 3
Байки, подслушанные у костра:
— Вот у меня отец — знатный бродяга. На живоглота один ходил. Однажды даже с хуги за руку поздоровался!
— И что?
— Что-что… Он с тех пор эту руку не моет. Так, почистит, смажет, болты заменит, и нормально…
Покинув владения живоглота, мы перевалили через невысокую сопку и вышли к бурному ручью с каменистыми берегами. От воды слегка фонило радиацией, но вполне терпимо. Кроме жгучей спорыньи, других опасностей не наблюдалось, анализаторы показывали практически норму, и я решил идти вдоль ручья. Мы благополучно миновали лиственничное редколесье, затем прошли через ельник наподобие того, где столкнулись с живоглотом, и вышли к Лесу Дождей.
Лес Дождей — одно из самых опасных мест в АТРИ. Что это такое, точно не известно. Говорят, какой-то постоянный погодный феномен. Выглядит он как густой сосновый бор, окутанный нескончаемой пеленой радиоактивного дождя. Никто не знает, что творится там, в глубине, потому что безумцев, рискнувших пересечь дождливую черту, ждет смерть.
Однажды, помнится, научные организации попытались провести глубокий рейд в Лес Дождей. Естественно, весь личный состав экспедиции облачили в костюмы высшей радиологической защиты. И все же исследователям удалось пройти метров десять, не больше — они мгновенно хватанули столько рентген, что выжить сумели лишь единицы. В то же время можно безопасно гулять голышом буквально в трех метрах от кромки леса. Вдоль этого феномена бродяги Волкодава и проложили свой маршрут.
Стараясь держаться подальше от капель радиоактивного дождя, мы поднялись по склону невысокого плоского холма и двинулись вдоль Леса Дождей.
Но далеко пройти не удалось — нас поджидал очередной сюрприз. В низине, куда мы собирались спускаться, клубился желтоватый густой туман. Он выползал из Леса Дождей и полукругом огибал холм. Путь вперед оказался закрыт.
Мы остановились. Спускаться вниз опасно. Наверняка этот туман радиоактивен, а может быть и кислотным. И вообще, мало ли какая опасная хрень таится в нем.
— Привал, — объявил я. — Только сильно не расслабляйтесь.
Парни поснимали рюкзаки и уселись на коряги. Достали фляги, хлебнули воды. Я включил КИП и принялся сверяться с картой Волкодава, прикидывая дальнейший маршрут.
Тем временем округа продолжала жить своей обычной жизнью. Где-то вдалеке, на самой границе слышимости, верещали белки-летяги. Высоко в небе парил орел. Объявились вездесущие панцирные псы — два пробежали между нами и стеной желтого тумана. Эта пара не представляла для нас опасности — собаки не собирались нападать, просто бежали мимо по своим делам.
Обычно опытные бродяги не обращают на таких одиночек внимания, и уж тем более не открывают по ним огонь, не желая понапрасну тратить патроны. И только новички палят, не раздумывая, по всему, что движется.
Вэд вскочил на ноги и дал по собакам очередь из автомата. Они взвизгнули, шарахнулись в сторону, опрометчиво задев туман. Едва соприкоснувшись с желтоватым маревом, собачьи тела мгновенно начали покрываться коричневой коркой, которая плавилась прямо у нас на глазах и стекала с боков обезумевших от боли животных. Собаки визжали и волчками крутились на месте, будто пытались убежать, но не могли. Казалось, они растворяются заживо, словно попали под действие очень сильной кислоты. Минуту спустя все было кончено. От собак остались только коричневатые лужи, которые постепенно испарялись, превращаясь все в тот же желтый туман.
— Ни хрена себе! — высказался Вэд, пятясь от опасности.
— Твою мать! — добавил Пух, а у Русика, похоже, даже слов не нашлось, чтобы выразить отношение к увиденному.
Марек посмотрел на меня:
— И куда теперь? Вперед путь отрезан, сам видел…
Он не договорил — воздух вспорола автоматная очередь. Своей мишенью таинственный стрелок избрал стоявшего от нас чуть в стороне Вэда — пули ударили ему прямо в лицо, превратив в страшную кровавую маску. Миг — и у парня практически не осталось головы. Он рухнул как подкошенный, разбрызгивая кровь.
Русик и Пух замерли, удивленно глядя на него. До них еще не дошло, что мы угодили в засаду.
Я толкнул Пуха, сбивая с коряги на землю, и распластался рядом. Марек шустро бросился в сторону, залег за кочкой, закричал растерявшемуся Русику:
— Ложись! В укрытие!
К счастью, между Русланом и стрелком оказалась довольно толстая лиственница, поэтому вторая очередь не причинила парню вреда — часть пуль увязла в древесине, выбивая щепки, остальные пропороли лежавший возле дерева рюкзак.
Русик бухнулся на землю, сжался в комок и зачем-то закрыл глаза. Похоже, у парня шок. Он растерян и не понимает, что делать. Так частенько бывает с новичками в первом бою. А дальше одно из двух: либо он очухается и начнет соображать, что к чему, либо его убьют…
Автомат неизвестного противника продолжал насыщать пространство свинцом. Только теперь к нему прибавилось еще несколько стволов. Огонь был настолько плотным, что не представлялось ни малейшей возможности хотя бы просто приподнять голову и осмотреться.
С ходу понять, откуда стреляют, мне не удалось. Ясно было одно: мы оказались прочно отрезаны от внешнего мира. Впереди и слева клубилось марево убийственного желтого тумана, справа раскинулся Лес Дождей, а там, откуда мы пришли, засели невидимые автоматчики. Противник все рассчитал, не оставив нам ни единого шанса улизнуть. Последней надеждой мог быть только Лес Дождей, но там наша участь оказалась бы не лучше, чем в тумане.
