– Мне не нужен солдат для того, чтобы сообщить, что оружие женщины – это любое оружие, которое оказалось у нее под рукой, – сказала она ему.
Его пальцы неожиданно сомкнулись вокруг ее запястья, он выхватил молоток и бросил его на землю.
– Нет, мадам, это не так. – Он притянул ее к себе, его свободная рука скользнула к ее волосам, губы прижались к нежной коже чуть ниже уха. – Это ее чувственное тело, загорающееся от поцелуев.
Катарина вырвалась, заставив свое тело покрыться сталью и не отвечать его влажным теплым губам. Чувственная дрожь пробежала по телу.
– Это не так эффективно, как ты считаешь.
– Возможно, не всегда, – пробормотал он, потом подошел к ней и провел кончиком пальца по ее подбородку. – Но бывают времена, когда такое оружие может стать опустошающим.
– А бывают времена, когда оно совершенно бесполезно, – ответила она, отстраняясь от его слишком теплого прикосновения. В погребе всегда было холодно, жар, распространяемый в воздухе, исходил от его тела. – Перестань. Я не хочу…
– Ты лжешь.
Она резко повернулась к нему.
– Разве? Что ты хочешь услышать от меня? Что ты нужен мне? Что я хочу лечь с тобой в постель? Вот это было бы ложью!
Он схватил ее за плечи.
– Правда?
– Да! – Она вцепилась пальцами в его сорочку. – Найди какую-нибудь другую, более любезную женщину, которая сможет охладить твой мужской пыл.
Она попыталась отстраниться, но он принялся гладить ее плечи и руки. Глаза его пристально вглядывались в ее лицо.
– Но, Катарина, – спросил он глубоким звучным голосом, – что, если мой мужской пыл не ищет «любезности»? – Его пальцы резко скользнули к ее шее и погрузились в волосы.
– Что, если мой мужской пыл не желает быть охлажденным? – он прикоснулся губами к ее скуле. – Что, если он горит желанием обладать тем, что мимолетно вкусил у реки?
Катарина изо всех сил пыталась уберечь себя от горячего прикосновения его губ к своему лицу. И не было свинцовой пули, которая смогла бы подстрелить в ней врага, так искусно пробужденного им. «Обманщик!»– безмолвно воскликнула она.
– Ничего ты не вкусил у реки, – прошептала она прерывающимся голосом. Тепло его груди стало проникать в ее полусогнутые пальцы.
Он поцеловал ее, нежно втянув ее нижнюю губу.
– Ничего, – хрипло согласился он. – Ничего, кроме огня, обжигающего плоть…
Она легонько укусила его за подбородок. Руки ее непроизвольно погрузились в его золотистые волосы. Он принялся целовать ее шею чуть ниже уха, вызывая у нее ощущение приятной разливающейся внутри теплоты.
Враг внутри ее разрастался все сильнее, овладевал кровью, клокотавшей в ней вместе с вдыхаемым воздухом. Это заставляло ее страстно желать того, чего она опасалась, ожидать завершения, которого не существовало.
Он стремительно, словно в кавалерийской атаке, захватил ее рот, его язык снова и снова неистово переплетался с ее языком. Она ответила на его наступление столь же бурной контратакой. Он опустил лиф с ее плеч, и от его прикосновения на ее коже остался огненный след. Ее пальцы разорвали завязки на его сорочке, и ногти впились ему в грудь. Тело его было крепким и горячим.
Он застонал от ее прикосновения, и этот звук пробудил воспоминания из глубины ее памяти. Воспоминания не о холодном одутловатом теле и животных стонах, но о горячих снах, заполнявших одинокие зимние ночи, когда золотистый мужчина, смотревший на нее с портрета, казалось, сходил с полотна и вторгался в ее беспокойные сны. Она провела влажным кончиком языка по напрягшейся мышце груди.
– Нет, – прошептала она, уткнувшись в его крепкую, словно высеченную из камня, грудь. – Это неправда. Мне снова снится сон…
– Да, о да, Катарина… – Он покрывал поцелуями ее лицо. – Мужчины видят во сне таких женщин, как ты. Сны… после битвы, когда кровь кипит. – Его руки медленно ласкали ее тело, словно хотели навсегда запечатлеть в памяти округлость ее груди, изгиб ее талии и бедер.
Горячее чувство затуманило ее разум. Она пылко ответила на его поцелуй. Желание, страстное желание горело в ее сердце.
– Нет, я проснусь, – сказала она, – я проснусь… и… я не хочу.
– Тогда спи, моя возбуждающая… соблазнительная… пленительная Катарина, – шептал Александр, целуя ее в подбородок и скользя к шее своими горячими влажными губами.
Она со стоном произнесла его имя, когда его пальцы принялись поспешно расшнуровывать ее корсаж. Он целовал ее грудь, его язык скользнул под расшнурованный вырез корсажа. Откинув голову назад, она закрыла глаза и инстинктивно прижала его голову к своей груди, передвинув еще ниже. Он уткнулся лицом в ложбинку между ее грудей, чуть покусывая их, словно пробуя на вкус…
В глубине ее тела, словно колдовской свет в тумане ночи, из крохотной, как острие булавки, искры стало разрастаться пламя, соблазняя ее и призывая ее следовать за ним.
– Пожалуйста… – застонала она, так страстно желая большего.
– Да, – отозвался он, прижавшись к ее телу. – Желай меня, Катарина. Желай меня. Боже всемогущий, скажи мне, что хочешь меня. Произнеси эти слова. Как я жажду услышать музыку твоего голоса, зовущего меня, умоляющего меня…
Из глубины ее памяти непрошено всплыл злобный голос. «Проси, – слышала она, как требовал голос Балтазара. – Умоляй, ты, глупая…» – он выплюнул грязное ругательство.
– Нет! – воскликнула Катарина, и все в ней застыло, словно кто-то распахнул дверь и впустил зиму. Она оттолкнула Александра. – Боже, нет. Как я могла?
– Кэт? Моя милая Кэт… – сказал он. – Все в порядке. – Он попытался обнять ее. – Все…
Она вырвалась и схватилась за голову.
– Убирайся! – закричала она, обращаясь к звучащему в ее голове голосу, и упала на колени. – Оставь меня в покое! Оставь меня в покое!
Она слышала неровное дыхание Александра, пытавшегося сдержать желание, заставившее его серые глаза заблестеть, как ртуть. Он опустился на колени рядом с ней и положил руку ей на голову.
– Катарина…
– Оставь меня, – тихо сказала она, на этот раз обращаясь к нему, а не к тому монстру, чей образ всплыл в ее памяти. – Пожалуйста.
Он вытер слезу, скатившуюся по ее щеке.
– Ты расстроена. Я обещал тебе чудо наслаждения, не это.
Она встала и отряхнула юбку.
– Пожалуйста, уходи. Мне нужно многое сделать до ужина.
Он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на себя. Она не хотела встречаться с его взглядом, боялась, что он сможет прочесть в ее глазах то, что пробудил в ее душе, но заставила себя твердо встретить его взгляд.
– Я уйду, но только на время, – сказал он ей. – Я выполняю свои обещания, Катарина.
