как и везде. И неизвестно, как я устроюсь в большом мире. А в армии то и хорошо, что у кого погоны с большим количеством звездочек, тот вопросы задает и всем командует. А значит, ко мне никто прицепиться не сможет, что я что-то не то творю.
Аттика вон очень сильно удивилась и даже переспросила — верно ли я хочу разделить казармы на мужские и женские. Для меня как бы естественный вопрос, у нас все раздельное — раздевалки, туалеты, души. Но здесь мой опыт подкачал. Слишком уж непонимающе на меня смотрели. Мне пришлось на лету переобуться и сказать, что она неверно меня поняла и я не делить хочу, а выяснить, кому чего не хватает. Ну там писсуаров или, может, кровати короткие… На этот раз обошлось, но ухо стоило держать востро, иначе можно было и серьезнее облажаться. Так-то еще чем армия хороша, что этикет и культура общения здесь отличались от обычной жизни.
Запасники весело дрыхли под звездным небом. Негодную мебель превратили в щепки для растопки костров, вокруг них же провели вечер, но в целом погоды стояли теплые, днем было даже жарковато. Личный состав с удовольствием расположился по-походному, на земле в спальниках. Выглядели они на удивление довольными, ну чисто подростки, которых вытащили в лес. Хотя фактически они ведь могли все быть младше меня, это я про запасников. Аннет, так сказать, в университете училась, а они чуть ли не колледж прошли и сразу служить. Среди основного состава, понятное дело, народ более матерый был. Хм-м, может, мне им «Зарницу» устроить? Как раз и весело, и физические упражнения, и головой подумать надо.
Постепенно я все-таки заснула, но снилась мне, естественно, всякая чушь. В основном маршал, который то злобно дышал над кастрюлькой, то бегал за мной с дрелью и криками «я лучше разбираюсь в ремонте, я же мужчина». Заглядывала в сон Пыль, хотя, может, это было и наяву, просто я в этот момент слегка проснулась, а кошка таращилась на меня, сидя чуть ли не у самого носа. А еще отец — по крайней мере, я предположила, что этот усатый дядька и есть отец Аннет — угрожающе сводил густые брови, рявкал что-то о молодых и безголовых и о дури, а еще про что-то, к чему нужно было отнестись со всей серьезностью. Но я не вспомнила, о чем он. Хотя это могло быть чисто мое воображение. И, конечно же, какой кошмар мог обойтись без цифр: то денег постоянно не хватало, то я находила ошибку в уже принятой смете, то и вовсе количество живущих в гарнизоне увеличивалось в три раза и таким же таинственным образом сокращалось до десятка человек.
В общем, открыла я глаза, убедилась, что за окном мутные рассветные сумерки, и сама себя пожалела. Точнее, свой мозг — старался же, бедный, всю ночь переваривал впихнутую в него информацию, пытался найти наиболее выгодные пути развития, направить мою энергию в нужное русло. Хотя энергии той…
И контролировать придется нынче много, даже слишком много для меня одной, учитывая, что в этом мире я всего-то третьи сутки. Хорошо, что память Аннет прорывается, плохо, что только кусочками. Но даже с памятью и знаниями я бы все равно не смогла разорваться на десяток частей, чтобы каждая закрыла дыру и выполняла свою задачу. Значит, придется доверять — проверяя, конечно, хотя бы вначале.
Пыль заскреблась в дверь, стоило мне пошевелиться. Черт! Сразу вспомнились слова Суня про выгул и другие дела. А я ведь не знала, как вести себя с кошкой, которая немного не совсем домашняя. К таким питомцам инструкции не было. Выпустить? А вернется ли? Будет ли ей там, на улице, лучше, чем здесь, рядом с человеком? Но тут Пыль издала совсем уж душераздирающий вопль — и я открыла дверь.
— Надеюсь, ты вернешься, маленькая, — вздохнула я устало, но еду решила выставить. Отказываться от питомца я не собиралась, раз уж не завела в той жизни, пусть будет хоть в этой. Просто подход другой применю… На еду буду приманивать!
В бараке было пусто и почти светло. За окнами виднелись ряды спальников, дежурный торчал возле костра и играл с огнем, подбрасывая на ладони мелкие сгустки пламени. М-да, обычный день в королевском гарнизоне — в том, где маги служат.
А я вернулась в первую комнату и, осмотрев ее, решила, что здесь будет кабинет. Как раз места хватало, чтобы еще с десяток рядовых напихалось в комнату. Прежде чем перенести все вещи в маленькую и темную спальню, я была настроена привести ее в порядок. Как-то все слишком сумбурно началось, надо бы выдохнуть. А нет ничего лучше, чем работа руками, тогда голова разгружается, новые идеи приходят.
Комнаты для высших чинов тоже нуждались в ремонте, но все-таки не так, как общее помещение. Постепенно план ремонта — по мере того, как я драила окна в комнате и перетряхивала мебель — обрастал частностями. Вот тут перепланировку бы сделать, окна зачистить и покрасить, все дыры замазать, найти чем утеплить… Опять же водопровод: лучше бы отдельный угол, где воду нагревать можно, а уже куда она льется — это дело десятое, разведем трубами. И побелку бы светлую, чтобы помещение больше казалось.
— Лейтенант? — это за моей спиной объявилась Аттика, заспанная, но, скорее всего, увидела мои перемещения и решила, что негоже спать, когда начальство уже на ногах.
— Утро доброе, Аттика, — кивнула я. — Приводи себя в порядок, умыться пока придется в душевых основного отряда. Я думаю, они потеснятся, ничего с ними не случится. А потом нас всех ждет небольшое нововведение.
— Нововведение? — повторила она за мной, сонно и растерянно хлопая глазами.
— Да, сегодня пусть подъем командуют как обычно, но с завтрашнего дня время подъема переносится на более раннее — на полчаса. Как раз до завтрака будет около часа. Треть часа на то, чтобы встать и привести в порядок себя и свое спальное место, треть часа — на разминку, чтобы проснуться и настроиться на новый день, и последняя треть — переодеться, закончить с любыми другими делами и отправиться на завтрак.
— Как скажете, лейтенант! Подготовить указание?
— Позже, нужно будет все расписать. И пока идет ремонт, никаких серьезных взысканий за невыполнение не будет. Но привыкнуть все равно придется.
Я понимала, что сейчас будут и очереди в туалет и душ, что спальники и палатки не совсем то,
