серьёзно, Трис, стремление осчастливить свою семью губительно.
— Это сложно. А если бы было легко, тебя бы так не скручивало в узлы из-за этой свадьбы.
— И то верно. Почему мы их так сильно любим? — Рави вздохнул, и к нему присоединился Тристан, образуя гигантский вздох. Это был не просто выброс воздуха, с этим выдохом его покинуло чувство, что он чертовски одинок в попытке угодить родителям. Конечно, в чём-то их мнения расходились, но он понимал, и понимание было мощным, почти осязаемым.
— Потому что они всё, что у нас есть. Семью не выбирают.
— Это точно. У меня куча друзей, но никто не выводит меня из себя, как они. Чёрт. Я ненавижу то, что всего один телефонный звонок из дома заставляет меня ощущать себя неразумным ребёнком. И то, что мы здесь по работе, и то, что я накачан обезболивающими. Я даже не могу пойти напиться и проколоть что-нибудь из-за того, что она вывела меня из себя.
— О, — Тристан слегка приподнялся и полез в карман. — У меня для тебя кое-что есть. Технически, до завтра ничего нельзя купить, но палатка с товарами для тату и боди-арта стояла прямо рядом с новым местом, которое нам дали. И я чувствовал себя отвратительно из-за того, что ты пострадал... — он достал небольшой пакетик, в котором лежали два кольца.
— Ты принёс мне кольца для сосков? — губы Рави слегка дёрнулись, так, словно он не знал, улыбнуться ему или нет.
— Э, да. Мне жаль. Это была глупая затея.
Рави взвесил кольца в своей руке.
— На них маленькие космические корабли. Ох, чувак, это так круто. Спасибо.
— Всегда, пожалуйста, — лицо Тристана вспыхнуло.
— Помоги мне снять футболку, не задев швы, и я поставлю их. Думаю, стоит приобрести ещё кольца для других моих проколов.
— У тебя есть еще пирсинг? — почти провизжал Тристан.
— Разве тебе не хочется узнать? — Рави наклонился и поцеловал Тристана. — Ага. Я не шутил о том, что делаю так каждый раз, чтобы насолить матери. Многие из проколов я, так сказать, перерос, но у меня были проколоты бровь, оба уха, одно даже дважды, нос, и я почти проколол язык в прошлом году, когда Авани обручилась, но струсил в последний момент.
— Чёрт, — произнёс Тристан, и в этом слове было столько сожаления, что Рави рассмеялся.
— Понравилась идея, да? Возможно, я передумаю.
— Не знаю, почему считаю тату и пирсинг столь горячими, — размышлял Тристан, пока аккуратно стаскивал футболку с Рави. — Почти столь же горячими, как пёстрая одежда.
— Пёстрая одежда, да? — засмеялся Рави, прежде чем вздрогнул, когда футболка заскользила по последним швам. — Тебе нравятся парни с яркой индивидуальностью. Я думаю, в этом есть смысл. Значит ли это, что я смогу уговорить тебя купить что-нибудь бирюзовое, пока мы здесь?
— Ни за что. Мои родители... мне будет не комфортно. Но мне нравится смотреть, — Тристан заткнулся, когда осознал, что фактически признался, что обожает пялиться на Рави.
— Да? — тот снова его поцеловал, на этот раз медленнее и обстоятельнее. — А я думал, что всё это выводит тебя из себя.
— Нет, — произнёс Тристан напротив его губ, и что-то словно пробежало между ними. Момент ощущался пугающе важным, заряженным возможностью чего-то большего, и он хотел бы запечатлеть его в своей памяти. Возможно, это всего лишь значило, что между ними образовалась прочная дружеская связь, но он хотел запомнить поцелуй и каково это, так легко делиться даже самыми глупыми мыслями.
Рави отстранился и потряс кольцами в пакетике.
— Ты мне нравишься. Действительно нравишься, но я собираюсь надеть их, если ты не против. Это довольно деликатное дело.
Тристана ничуть не пугало зрелище того, как Рави будет надевать кольца. Чёрт, только этого достаточно, чтобы сделать его абсолютно твёрдым, и когда Рави вставил оба кольца, он застонал.
— Тебе нравится? — Рави приподнял брови.
— Да, — вместо того, чтобы как обычно ждать первого шага от Рави, Тристан прижал его к себе, целуя, словно пытаясь уцепиться за него. Его руки заскользили по бокам Рави, желая ощутить кольца под своими пальцами. Рави откинулся назад, позволив Тристану изучать себя.
— О да, — Рави толкнул его на кровать, нависая над ним.
— Твои раны...
— С членом у меня всё в порядке, — Рави подарил ему порочную ухмылку, и Тристан пропал. Он уже ощущал раньше: звук собственного падения в пропасть, потому что абсолютно и полностью был без ума от этого мужчины.
* * *
Рави посмотрел на Тристана. Тот был полностью одет, но казался ему обнажённым, словно открытая книга, позволяя прочесть свои эмоции. То, как он смог отпустить себя и полностью отдать контроль, сделало Рави болезненно твёрдым. И после всех разговоров, в которых открывался больше, чем на самом деле хотел, он нуждался в том, чтобы иметь дело с чем-то знакомым и понятным, оказаться в ситуации, в которой точно знал, что надо делать, а не барахтаться в "мутных водах", где всё было новым и необычным.
У него было такое чувство, словно он мог говорить с Тристаном часами, без устали делясь своими мыслями, но не был уверен, что оно ему нравилось. Когда Рави зависал с друзьями, то обычно выступал в роли слушателя или старался вести нейтральные диалоги. Все эти "давай делиться самым сокровенным", слегка нервировали.
Но секс? Секс - это именно то, что нужно им обоим.
— На тебе слишком много одежды, — сказал он, стягивая футболу с Тристана.
— Меня беспокоят твои швы...
— Меня беспокоят твои штаны, — Рави расстегнул его ширинку в подтверждение своих слов. — Просто не трогай мою голову и всё будет в порядке.
— Может, тебе следует лечь на спину. Я могу отсосать тебе... — Тристан избавился от остатков одежды, пока Рави снимал свои собственные штаны.
— Может, тебе следует перестать думать, — Рави толкнул его обратно. Как бы не был хорош рот Тристана, он нуждался в том, чтобы контролировать всё самому. И судя по тому, каким твёрдым под ним был Тристан, парень нуждался в том же.
Их члены соприкоснулись, когда Рави наклонился, захватывая губы Тристана, и начал активно двигать бёдрами. "О, да. Это именно то, что нужно".
Тристан
