откинул голову, позволяя партнёру целовать и лизать его. Рави был предельно осторожен, чтобы не оставлять следов, но всё же ему удалось насладиться звуками удовольствия, исходящими от Тристана.
— Мне нравиться так делать, — Рави задыхался, — тереться друг об друга. Ты сможешь так закончить?
— Да, — Тристан прижал его вплотную к себе, и они оказались лицом к лицу. — Сильнее.
— Да? Любишь немного грубости? — Рави всё полностью устраивало, он ускорил движения бёдрами, превращая их почти в отчаянные.
Всякий раз, когда они соприкасались, Тристан издавал небольшие стоны, описывающие силу его потребности. Рави уважал его границы, но, чёрт побери, как же он хотел его трахнуть, чтобы услышать, какие звуки тот будет издавать, когда Рави будет вколачиваться в него.
Но затем Тристан дёрнулся под ним, и их члены под идеальным углом, словно сложились вместе. "Этого достаточно. Это прекрасно".
— Поцелуй меня, — с мольбой в голосе произнёс Тристан, его рука беспокойно металась по спине Рави.
— Да, — голова Рави пульсировала, плечо горело, но, целуя этого мужчину, не существовало никакого другого места, в котором он предпочёл бы находиться, нежели чем здесь.
Их языки сплелись, и Тристан прикусил нижнюю губу Рави. Этот поцелуй, из аккомпанемента для ритма тел, превратился в собственную мелодию — целая вселенная звуков, ощущений, эмоций кружила между ними.
Одной рукой Тристан проскользнул между ними и легонько дёрнул кольцо в соске Рави.
— Чёрт. Сделай. Это. Снова, — Рави задыхался напротив его рта. Он был близко, слишком близко и должен притормозить, продлить, но был бессилен против вожделения, охватившего его.
— Мм, — Тристан издал высокий, протяжный стон, который Рави воспринял как сигнал того, что тот тоже близко.
— Да, детка. Давай. Скажи мне, что тебе нужно.
— Это. Только это, — Тристан извивался под ним. — Только ты.
Ох, это опьяняющее чувство, что Тристану его было мало и в то же время, он был всем, в чём тот нуждался. Когда Трис потянул за сосок, Рави кончил, совершая бёдрами волнообразные толчки, пока ощущения захлестывали его. Он почувствовал, что Тристан тоже пришел к финишу, всё тело парня напряглось, он выдохнул имя Рави как молитву, словно оправдал все его ожидания.
Удовольствие Тристана заставило всё тело Рави буквально пульсировать.
— Чёрт, — он скатился с Триса и рухнул рядом с ним. — И ты ещё говоришь, что плох в постели?
— Это было... беспрецедентно, — Тристан сел, взял свою футболку, чтобы вытереть живот. — И пожалуй, кто в этом действительно хорош, так это ты.
— Как бы тебе не хотелось считать меня неким секс богом, я должен сказать тебе, что не с каждым всё получается настолько хорошо, — мысль о том, что между ними происходило нечто особенное и не похожее ни на один из его предыдущих опытов, была отрезвляющей, и когда всё закончиться, Рави останется лишь тосковать по всему. Чёрт бы побрал Тристана за то, что он так высоко поднял планку его требований к сексу.
— Да? — Тристан усмехнулся. — Что ж, возможно, мы пробуждаем лучшие качества друг в друге.
Мысль нравилась Рави ещё меньше, но была правдой, которую нельзя отрицать. Тристан вызывал в нём желание лучше стараться, быть лучшим любовником, лучшим человеком. "Как же я смогу отпустить тебя?"
— И если я хочу и дальше наблюдать твои положительные стороны, мне следует накормить тебя. И использовать GPS, чтобы найти в городе какую-нибудь аптеку.
— Аптеку?
— Да. Мне надо купить тебе облегающую шапочку для душа. Я же знаю тебя. Ты выспишься и будешь добрее завтра, если сможешь принять душ, даже если тебе придётся быть осторожным со швами.
— Трис... — горло Рави буквально сдавило. Он не знал, как выразить мужчине свою благодарность за то, что тот всегда думал о том, что ему необходимо и делал это так, словно для него всё не составляло никакого труда.
— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы вместе пойти за едой или останешься здесь? Я с радостью принесу её тебе, — нужно добавить рассеянность в список подкупающих особенностей Тристана. Он действительно не имел ни малейшего понятия о том, какой хаос сеял в жизни Рави.
— Конечно, я могу пойти с тобой, — даже осознавая, насколько временным был этот переполох, Рави всё также отчаянно нуждался в большем. Больше времени вместе. Больше смеха. Больше воспоминаний, которые он потом будет прокручивать у себя в голове. Больше Тристана.
Глава 15
Тристан проснулся в четверг в приподнятом настроении, ощущая себя так, словно наступило утро Рождества. Голова слегка кружилась, как во времена, когда Дерек ещё был жив и, взяв его на руки, спускался вниз, где они вдвоём садились и пялились на ёлку и подарки, пока родители не присоединялись к ним. Он не мог дождаться, когда Рави и другая часть команды увидят стенд. Роберт и остальные обещали прибыть этим утром.
И в тоже время его одолевала другая, противоположная этой эмоция — что-то вроде глубокой меланхолии, и оба этих чувства устроили, буквально, сражение в желудке Тристана, пока он паковал свои игрушки. С прибытием команды лёгкое дружеское отношение между ним и Рави будет утеряно, и они вернуться к неловким взглядам и тщательным попыткам удержать в секрете их постельные дела. "Что происходит в Сиэтле", на деле, оказалось гораздо сложнее.
Этим утром они снова обжимались, и Рави, казалось, разделял его отчаяние и настойчивость, они оба липли друг другу, словно проводили последние минуты вместе. И, даже после этого в душе, когда он помогал Рави помыться, не намочив швы, его рука плавно скользила, постоянно замедляясь, стараясь запомнить каждый изгиб и контур худощавого тела Рави.
Однако сейчас, соблюдая приличную дистанцию, вместе с толпой других участников, они направились в конференц-зал. Конференцию открывали крупные панели и показы (прим.пер.: панель — понятие в сфере различных съездов и конференций, означающее проведение интервью и предпоказов отрывков и демо-версий игр, сериалов и т.д.), сессия "Космического жителя" назначена на завтра и ожидалось, что будет тьма народу. Будут присутствовать Роберт и другие большие боссы, а также топовые программисты, такие как Эдриан и часть команды разработчиков, отвечающая за презентацию. Тристан и Рави занимались, преимущественно, стендом в конференц-зале, и осознание того, что в скором времени люди начнут бродить и всё
