ничего не объясняет, подруга.
Агата резко повернулась к ней:
– Что ты имеешь в виду?
Ленора слегка улыбнулась и сказала:
– Гвен изменилась почти до неузнаваемости, точно так же как и ты в последнее время – сей-час ты. выглядишь чуть ли не другим человеком.
Уверенная, что покраснела как рак, Агата отвернулась поправить покрывало на кровати. Как она могла рассчитывать, что волшебное преображение, которое она проделала над собой, останется незамеченным? Девушка и сама едва узнавала своё отражение в зеркале. Она была неосторожной, жадной... и почти такой же тщеславной, как Гастон. Нельзя позволить себе повторить эту ошибку. Спустя некоторое время Агата произнесла:
– Хороший сон и тёплое питание могут творить чудеса.
– А может быть... любовь? – певучим голосом ответила Ленора.
От облегчения Агата чуть не свалилась на мягкую перину. Так вот на что она намекала! Что Агги засияла от любви к Гастону? Хотя чувство к молодому хозяину и запретно, пусть лучше Ленора приписывает её преображение сердечной склонности, чем действию магии.
Она повернулась лицом к новой подруге и позволила ей увидеть румянец на своих щеках.
– Мне следует всё отрицать!
Ленора засмеялась звонко, как колокольчик.
– Не нужно скрывать это от меня, дорогая. Не забывай, мы все здесь союзники.
Союзники.
Агата не знала, против какого общего врага они объединились, но от того, что Ленора была на её стороне, жить становилось веселее. Девушка аккуратно расставила в гардеробе разноцветные туфельки и, улыбаясь сама себе, принялась разбирать шёлковые перчатки. У неё ещё никогда не было друга. Из-за маминых занятий знахарством другие дети в их маленькой деревушке сторонились Агаты и её семьи. Забавно, что за помощью в болезни или при травмах односельчане сразу бежали к маме, но на чай её никогда не приглашали.
Ленора села на стул и стала смотреть в окно, выходившее на фасад замка. Агата подошла посмотреть, что привлекло её внимание. На подъездной дороге выстроились кареты, фонари качались, как парящие в ночи светлячки. Лакеи в кафтанах с золотой оторочкой и белоснежных перчатках помогали элегантно одетым мужчинам и женщинам выйти из экипажей и провожали их в дом.
– Не то чтобы я не испытываю благодарности, но порой я не знаю, сколько ещё смогу выносить всё это, – с тоской произнесла Ленора.
Агата оглядела богато убранную комнату.
– А я, несмотря на капризы мадемуазель Гвенаэль, чувствую себя здесь свободной, как никогда в жизни, – проговорила она.
– Но не я, – ответила Ленора и плотно сжала тонкие губы. – Всё это... – Она обвела рукой покои, украшенные шёлком и парчой, свежими цветами, кружевными занавесками. – Раньше я сама так жила.
Агата молча смотрела на вереницу роскошных карет. Лошади переступали с ноги на ногу, храпели и выдыхали в воздух облачка пара. Девушка не знала, что сказать. Наконец она спросила:
– Куда ты хочешь уйти отсюда, Ленора? Я имею в виду, следующее место работы.
– Ой, смотри, Френни Реми! – воскликнула Ленора, с интересом глядя из окна на выходящую из кареты молодую женщину в палантине из эбеновой норки и с такой же муфтой. – Она была моей главной соперницей в школе. Слышала, она вышла замуж...
За дамой из кареты появился пожилой, седой как лунь человек, опирающийся на серебряную трость.
– Да, за старика Вигуру!
Агата осторожно спросила:
– Ленора, почему ты не вышла замуж за богатого человека? Ты ведь могла избежать нынешней судьбы.
Ленора опустила глаза:
– У меня не было приданого, и, не прими я предложение Гвени, осталась бы бездомной. Не представилось возможности выбрать лучшую дорогу. А теперь я заперта на служебной половине Шато-де-Бомон и не могу ни с кем встречаться. – Она прислонилась лбом к оконному стеклу и прошептала: – Я должна вырваться отсюда.
Агата увидела темноволосого молодого человека, который взял под руку хрупкую светловолосую даму, не отрывая взгляда от её лица, и вообразила на месте этой пары себя и Гастона. В груди сжалось от сладкой тоски. Если Гастон когда-нибудь посмотрит на неё с таким щемящим обожанием, её сердце, конечно, растает.
Стряхивая с глаз туман, девушка напомнила себе, что Гастон не её мечта. Ей не следует увлекаться. Нужно сосредоточиться на своей цели. Она представила себе аптеку в приятном городке вроде Тольмара. Внизу будут находиться лавка и приёмная для больных, а на втором этаже – удобная квартира. Возможно, она даже найдёт способ разыскать маму. Женщину такой красоты и таланта могли запомнить люди.
Имея такую цель, Агата очень хорошо понимала Ленору. Девушка повернулась к новой подруге.
– У тебя есть полное право добиваться того, чего хочешь. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь.
Ленора широко улыбнулась:
– Правда?
– Конечно.
Но Агата почувствовала в чрезмерно бодром ответе Леноры беспокойство.
Ленора взяла Агату за руки:
– Можешь сегодня подменить меня?
– Но мадемуазель Гвен просила именно тебя помочь ей сегодня лечь спать.
– Она разрешила тебе взять выходной вечер, но явно не будет возражать, если вместо меня её обслужишь ты. Просто скажи ей, что я плохо себя чувствую. – Голубые глаза Леноры блеснули в свете луны.
Мечта Агаты о тёплой постели и интересном романе испарилась. Она кивнула:
– Конечно, Ленора. Всё, что хочешь.
Глава 12
Гастон
ЗВАНЫЙ УЖИН был утомительным испытанием. К бесконечному раздражению Гастона, мать усадила его рядом с Фелисити Фигье, которая ненавидела его с тех пор, как десять лет назад на пасхальном пикнике он запустил паука ей в причёску; а герцогиня всё ещё считала, что между ними возможна взаимная симпатия. С другой стороны от юного маркиза сидела гнусная вдова Харпер, которая на протяжении всей трапезы надоедала ему россказнями о своих амурных похождениях. Оказавшийся между нарочитым презрением Фелисити и пылким вниманием вдовы Харпер, Гастон боялся, что его вырвет в малиновое парфе.
Хотя, приходилось признать, то, что последовало, почти полностью возместило неудобства за столом. Выполняя условия их пари, заключённого во время игры в дартс в охотничьем домике, Жорж нехотя кружился по бальному залу со всеми липучими незамужними девицами. Мадемуазели и их мамаши осаждали Жоржа при каждом новом танце и строили ему глазки, пока его лицо не раскраснелось, а лоб не покрылся каплями пота.
Гастон отвернулся от мытарств брата и стал осматривать бальный зал, мерцающий свечами и украшенный свежими букетами из выращенных в оранжерее цветов. Звучала музыка, создавая у гостей романтическое настроение. Однако ни
