никого нет, он спросил: – Где Ленора?
Девушка потёрла глаза.
– Я... Она взяла выходной вечер.
– Отлично. Мне нужно очередное преображение.
Агата с усталым вздохом ответила:
– Ты же знаешь, что так ничего не получится.
Гастон, как раненое животное, испустил прерывистый крик. Он резко развернулся и подошёл к окну. Юноше было наплевать, что мерзавец брат думает о нём. Он уже давно перестал принимать во внимание мнение Жоржа. Но когда он унижает его в присутствии остальных... Кто знает, сколько гостей видели, как он выдёргивает подкладку из рукава камзола? В это самое время бальный зал, вероятно, гудит от сплетен. Над ним, скорее всего, будут насмехаться во время светских визитов и чаепитий целую неделю. Или даже месяц!
Гастон сел в кресло и уронил голову на руки. Кого он пытается обмануть? Конечно же, ему не наплевать, и, ах, как это обидно, когда Жорж потешается над ним! Когда отец его игнорирует. Когда мать придирается к нему, отчитывает его. Когда Гвен – младшая сестра, которая должна обожать старшего брата, – презирает его. Как бы он ни старался, но всё равно снова чувствует себя маленьким мальчиком, недоумевая, почему никогда не может угодить родным.
– Гастон, – мягкий голос Агаты вклинился в поток его горьких мыслей, – что случилось?
Он ощутил её приближение, почувствовал, что она хочет коснуться его, утешить. Он не просил ни утешения, ни жалости. Никогда он не просил её жалости.
– Ничего. – Он поднял голову и изобразил на лице полуулыбку, которая не затронула глаз. – Просто небольшая неприятность с камзолом.
Она села в кресло напротив него, и он вытянул вперёд руки, показывая разные рукава.
– Я, видишь ли, подложил немного ткани под плечи. Слышал, что это сейчас модно в Париже. Но Жорж обнаружил это и не мог отказать себе в удовольствии позабавиться. – Последние слова он произнёс с излишней злостью, и пришлось заставить себя разжать кулаки.
Агата вскочила с кресла.
– Ты шутишь? Он вырвал подкладку из твоего камзола? Неужели при гостях?
Её ярость подействовала на Гастона как очищающий огонь. Мощный и пламенный, её порыв приглушил его гнев. Юноша пожал плечами и сказал:
– Да, но я сам дал ему повод.
Агата села на краешек кресла.
– Что такого ужасного ты сделал?
На сей раз он улыбнулся почти искренне.
– Назвал его фигляром в присутствии его друзей.
– Серьёзно? – Девушка широко улыбнулась, и пламя свечи заиграло у неё на щеках, заблестело в волосах, подчёркивая золотистые волны, свободно спадающие на плечи. Он жадно вбирал в себя очертания её фигуры: хрупкие босые ноги, изгибы бёдер, узкая талия. Тёмно-синяя ткань нового платья заметно подчёркивала светлую кожу. Агата никогда ещё не была такой пленительной. Гастона к ней тянула не только внешность, но способность понимать его, когда на него, кажется, ополчился весь мир. Вон как она вспыхнула от праведного негодования из-за несправедливости по отношению к нему.
Гастон оторопел. Ему стало жарко.
И он понял, что хочет коснуться её.
Поглотить её.
Почувствовать вкус красоты и силы, которой обладает только она. Всего на мгновение.
Юноша оглядел лицо Агаты, и они встретились взглядами. Он наклонился вперёд. Его губы раскрылись, она тихо выдохнула, но не отстранилась.
Он придвинулся к ней, их колени соприкоснулись, и сквозь ткань просочился жар. Её похожие на калейдоскоп глаза вспыхнули небесно-голубым пламенем.
Гастон не мог дышать. Казалось, если он не коснётся её, то никогда больше не сможет жить. Он подался вперёд и нашёл её губы, бархатные и такие мягкие, что он хотел утонуть в них. Его рот блуждал по ним, одна рука запуталась в её волосах, другая стиснула ей колено. Это был именно такой поцелуй, о каком он мечтал. И даже лучше.
Кровь закипела. Её рука легла ему на затылок, запустила пальцы ему в волосы, и Гастон позабыл обо всём на свете. Слабый стон дрожал у него на губах, когда он сильнее впился в неё, наслаждаясь её вкусом, как малиной с мёдом и сливками.
Потом она вдруг оторвалась от него.
Лишённый блаженства, Гастон снова потянулся к ней, отчаянно желая продолжения.
Но она встала, отошла за кресло и, схватившись за спинку, сказала:
– Нельзя... Если твоя сестра вернётся...
К своему огромному удовольствию, Гастон заметил, что она часто дышит, а щёки у неё пылают. Её) тоже влекло к нему. От сознания этого он почувствовал себя рыцарем. Герцогом. Королём!
Агата убрала с разгорячённого лица волосы и, прищурившись, посмотрела на него:
– Тебе не заслужить нового изменения таким образом.
И от этих слов он мгновенно снова почувствовал себя жабой. Значит, вот как она о нём думает? Что поцелуй для него – всего лишь хитрый манёвр? Неужели она правда считает его таким подлецом?
– Не важно. – Он вскочил с кресла, но, прежде чем успел в ярости выйти из комнаты, Агата остановила его коротким вопросом:
– Зачем ты пришёл сюда, Гастон?
Он напрягся и остановился у двери. Ему хотелось избавиться от чувства, что никто на самом деле его тут не ждал. Он всегда был маленьким мальчиком, который никак не понимал причин людского презрения и всё время съёживался и ускользал, чтобы остаться в одиночестве, только бы не сталкиваться с враждебностью.
Но Агата дала ему возможность объясниться, подарила ему роскошь сомнений – и он воспользуется ею. Впервые на своей памяти он наслаждался компанией другого человека. Скучал по Агги, если они не были вместе. Высматривал её за каждым углом. Его сердце пробуждалось к жизни при одном взгляде на неё, когда она спешила куда-нибудь по коридору.
Он сунул руки в карманы бриджей и повернулся к ней лицом, с трудом выражая свои чувства словами:
– Мне... нужно было увидеть тебя.
Глаза у неё раскрылись чуть шире, и она сделала два шага к нему.
– Я был зол, я был в отчаянии и знал, что ты можешь помочь.
У Агаты поникли плечи.
Гастон бросился к ней и взял её руки в свои.
– Я пришёл не только из-за нашей сделки, но потому, что рядом с тобой я становлюсь лучше.
Она стиснула его руки.
– А сегодня, – продолжил он с самоуничижительной полуулыбкой, – меня тошнит от самого себя.
Вряд ли он сможет признаться ей, что сказал Жоржу, прежде чем выбежал из зала. Даже не спрашивая её мнения, он знал, что она не одобрит его угроз отречься от брата.
