кухне вызвала вопросы у MPAA – из-за этого и нескольких других моментов фильм оказался в опасной близости от рейтинга NC-17[41]. «Мы получали невероятные рабочие письма про количество фрикций с пирогом, – рассказывает Крис Вайц, – и торговались, снижая их количество». Режиссеры и MPAA нашли компромисс на двух фрикциях. Повышенный интерес у комиссии вызвала еще одна сцена, где Элизабет в роли Нади мастурбирует на порножурнал Джима, не подозревая, что ее действия транслируют одноклассникам через веб-камеру. Этот эпизод тоже пришлось сократить – при этом сейчас, два десятилетия спустя, сложно представить, чтобы такие агрессивные, а возможно, и незаконные действия вообще попали в подростковый фильм. «Сейчас это выглядит так себе, – говорит Крис Вайц. – Наверное, теперь бы эта сцена нам не показалась такой невинной, как казалась тогда».
Хотя в «Американском пироге» хватает всяких пацанских выходок, самыми сексуально раскрепощенными часто оказываются героини. Они заставляют парней делать то, что им хочется, и часто добиваются своего: после приключения с веб-камерой Надя принуждает Джима раздеться до трусов и станцевать – он не знает, что теперь сам стал героем школьной онлайн-трансляции. Девочек в «Американском пироге» секс интересует так же, как мальчиков, а может, и больше, – просто они спокойнее к этому относятся. Это был заметный пересмотр подростковой жизни из кино восьмидесятых, где именно парни почти всегда оказывались сексуально озабоченными. «В этом фильме все решают женщины», – говорила Элисон Хэннигэн, которая в «Пироге» играет неожиданно напористую девочку-нерда («Скажи мое имя, сучка!» – командует она Джиму в момент страсти). «Американский пирог», по словам Хэннигэн, «во многом кино для телочек».
Правда, Universal рекламировал фильм иначе: в трейлерах упор был сделан на сцену секса с пирогом и гремела песня «Laid» («Перепихон») – хит группы James из начала девяностых. Студия уверенно назначила премьеру «Пирога» на середину лета, прямо рядом со звездными блокбастерами – «Диким, диким Западом» и «Большим папой» с Адамом Сэндлером. «Пока мы снимали, я все время думал: этот фильм соберет охеренные сто миллионов долларов», – говорит Шонн Уильям Скотт.
Он ошибся совсем ненамного. «Американский пирог» заработал около 103 миллионов долларов в США и стал одним из самых успешных школьных фильмов всех времен. Чо только вернулся со съемок в Китае фильма с Уиллемом Дефо[42] и почти забыл про тинейджерскую комедию, в которой он снимался год назад, – и был поражен, что прохожие на улице кричат ему «MILF!» Энергию фильма не остановила даже постколумбайновская кампания против тинейджерской культуры и фильмов со взрослым рейтингом. «Оказалось, что владельцы кинотеатров не слишком-то хотят проверять документы, – говорит Крис Вайц, – или, может быть, они не возражали, если вы покупали билет на „Тарзана“ и шли на „Американский пирог“».
Успех оптимистичного «Американского пирога» через неполных три месяца после Колумбайна выглядел почти как отпор реальности. Как замечает соавтор сценария «Десяти причин моей ненависти» Карен Маккалла, американским подросткам «вместо того, чтобы учиться танцевать, как Бритни Спирс, пришлось учиться тому, как не быть убитыми в школе». В момент, когда школа казалась страшнее, чем когда бы то ни было, «Пирог» успокаивал зрителей мыслью, что подростки 1999 года мало отличались от подростков 1979-го (или, чего уж, 1959-го).
Но для феномена нового подросткового кино этот фильм стал последним звонком. К появлению «Пирога» тинейджерский бум девяностых был уже на спаде. На каждый молодежный фильм, выстреливший в 1999 году, приходилось несколько исчезнувших бесследно: «Королевы убийства», «200 сигарет», «Кэрри 2: Ярость», «Командир эскадрильи», «Убийственные красотки». Некоторые из них в том же году обретут посмертную славу на видео. Но студийные начальники, вложившиеся в ажиотаж, четко осознавали, что надолго его не хватит, – и после 1999 года подростковых фильмов от больших студий будет становиться меньше с каждым годом.
Спад был неизбежен. Поколение подростков, благодаря которым случилась эра тинсплотейшна, не хотели оставаться в старших классах навечно. Пора было взрослеть.
Глава 6
«Присоединяйся к завтра сегодня!»
Выскочка / Академия Рашмор / Девственницы-самоубийцы
Если и был режиссер, способный переждать в сторонке безумие подростковых фильмов конца девяностых, то это Александр Пэйн. «Снимать фильмы про старшеклассников – последнее дело, за которым я мог себя представить, – говорит Пэйн. – „Беспечные времена в «Риджмонт Хай»“ – шедевр, но с тех пор хороших фильмов и не выходило. Я не хотел в этом участвовать».
Вот почему Пэйн, которому тогда было за 30, поначалу даже не захотел читать короткий неопубликованный юмористический роман, который ему послали в 1996 году. Действие «Выскочки» разворачивается в пригородном Нью-Джерси, где за место в ученическом самоуправлении разворачивается битва между необычными политическими фигурами. Вот Трэйси Флик – чересчур бойкая ученица, нацелившаяся на президентство в совете учеников; Пол Мецлер – вялый, но любимый всеми богатенький мальчик, который выступает в роли противостоящего Трэйси «парня что надо»; его фрустрированная сестра Тэмми, которая меняет ход выборов, став кандидатом «третьей партии»; а также угнетенный взрослый Джим МакАллистер – учитель средних лет, который так задет амбициями Трэйси, что на выборах против нее устраивает заговор – лишь бы помешать ее победе.
Том Перротта написал «Выскочку» несколькими годами ранее, когда неожиданно для себя увлекся президентской гонкой 1992 года. Учитель и начинающий писатель Перротта наблюдал, как Билл Клинтон не только отбивался от своих противников – Джорджа Буша-старшего и Росса Перо, – но и открещивался от подозрений в изменах. «У республиканцев главным коньком в разговоре было то, что раз он изменил жене, он изменит и стране, – говорит Перротта. – Они очень напирали на такое упрощенное представление о личности. Что-то в этом было не так». А еще Перротту заинтересовал случай, произошедший той же осенью, когда беременную старшеклассницу из Висконсина выбрали школьной королевой красоты, а власти школы в ответ уничтожили результаты голосования.
Об этих двух случаях Перротта думал, когда писал «Выскочку» – бойкий роман с несколькими рассказчиками, которые позволили автору создать «ситуацию, в которой у каждого из кандидатов есть свой секрет – и только читатель знает их все». Однако когда агент высказал мнение, что книгу будет непросто продать, Перротта отложил рукопись в долгий ящик, где она и провалялась несколько лет, пока он работал над другими проектами – например, над прорывным романом «Дужки» 1997 года. О «Выскочке» вспомнили, когда друг Перротты связал его с продюсерами Альбертом Бергером и Роном Йерксой. Он продал им права на экранизацию так и не опубликованной рукописи за 20 тысяч долларов. «Мы увидели в нем нечто большее, чем просто школьный фильм, – рассказывает Бергер. – Хотя вообще нам нравятся школьные фильмы».
Затем продюсеры послали «Выскочку»
