мной, обнимает меня, утешает.
Ладно, я этого не ожидал. Я не отталкиваю ее, а наслаждаюсь тем, что она прижимается ко мне. Когда в последний раз кто-то обнимал меня, чтобы утешить? Самое печальное, что я не могу вспомнить.
Разбитое сердце - не самое красивое зрелище. Это не то, что люди изображают по телевизору, засиживаясь допоздна, слушая грустные песни и прочую ерунду. Это полная потеря рассудка посреди улицы, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Это сломаться от неожиданности, услышав голос, который напоминает тебе о том, кого ты потерял. Воспоминания все еще душат меня, и заснуть невозможно, когда боль забирается глубоко в душу.
Таймер на духовке срабатывает, и я вздрагиваю. Я пользуюсь моментом, чтобы высвободиться и забрать готовое блюдо. Кроме того, я устал говорить о себе.
«Итак, ты готова попробовать самые невероятные макароны с сыром?» Я меняю тему, заставляя губы улыбнуться.
«Безусловно». Она возвращается на свой табурет, и я ставлю запеченное блюдо на стойку перед ней, а затем подаю ей небольшую миску. Передав ей вилку, я опираюсь локтями на стойку и с нетерпением наблюдаю за ней, задвинув все остальные мысли в самые темные уголки своего сознания.
Она вдыхает запахи выпечки с улыбкой на губах. Затем она ковыряет вилкой и зачерпывает порцию, сыр тянется, прежде чем она подует на него. Она отправляет его в рот, и я очарован. Она издает стон, ее плечи подаются вперед.
Ее глаза поднимаются от миски и останавливаются на моем лице. Она смотрит на меня, потрясенная. Проглотив полный рот, она набирает еще, говоря: «Святое дерьмо, Кассиус. Это невероятно. Самое потрясающее, что я когда-либо пробовала. Кажется, я только что испытала второй оргазм. Плюс, специи. Мне нравится, что в нем есть небольшой пикантный вкус».
Я смеюсь и продолжаю восхищаться тем, как она ест. Конечно, ей это понравится. Я его приготовил.
«Я серьезно сомневалась в тебе, но ты доказал, что я ошибалась».
«Это мило, но я знаю, что доказал», - мурлычу я. Девушка восхитительна, ее кожу можно целовать, ее тело полностью мое, но самое главное - она наслаждается тем, что я сделал для нее. Это озаряет меня изнутри.
И чем дольше я наблюдаю за тем, как она почти занимается любовью с блюдом - уже накладывая себе в тарелку побольше, - тем больше мне приходит на ум кое-что еще.
Так долго я хранил себя, принимая кокаин, чтобы контролировать своего демона, и мне удавалось держать все это в узде. Да, бывают дни, когда я клянусь, что вот-вот сорвусь и поддамся своему демону, позволю своему прошлому уничтожить меня. Но я упорно работаю над тем, чтобы сделать эти стены вокруг себя нерушимыми.
И чем больше времени я провожу с Евой, тем больше начинаю думать, что именно она может стать тем, кто окончательно меня разломит.
ГЛАВА 11
ЕВА
Странно все это... Остаться в Башне в одиночестве, без чьего-либо пристального внимания. Не знаю, считать ли это комплиментом, знаком их доверия, или же, если они думают, что я слишком испугалась, чтобы пытаться сбежать. Самодовольные.
Возможно, так и есть.
Моя встреча с фейри потрясла меня больше, чем мне хотелось бы признать. Я почти не выхожу из своей комнаты без крайней необходимости, и ни за что на свете не покину Башню, если со мной не будет хотя бы одного из Королей. Там слишком много существ, которые хотят убить меня или использовать, а я не чертовски глупа.
Здесь, с ними, безопаснее. Как бы мне ни было неприятно это признавать.
Оставаться на месте означает, что большую часть времени мне скучно. Я коротаю часы, в основном отрабатывая упражнения на полу для того волшебного дня, когда я смогу вернуться на работу в «Колыбель Кэт», или занимаясь йогой. Всю свою жизнь я была вынуждена ходить на работу из соображений выживания, а теперь, когда я не могу никуда пойти ради этого самого выживания, я как бы... в тупике.
Так что можете представить мое волнение, когда в дверь моей спальни постучали и знакомый женский голос позвал меня с другой стороны.
«Ева? Это Талия. У тебя есть...»
Я распахиваю дверь прежде, чем она успевает закончить фразу. Она отшатывается назад, удивленная моей внезапностью, но улыбается, увидев меня.
«Привет», - говорю я. Моя улыбка растягивается по всему лицу. «Как дела?»
Ее взгляд быстро окидывает мою комнату. Нервно. «У меня есть для тебя кое-какие вещи».
Подожди... «Вещи?» спрашиваю я, сбитая с толку. «Какие вещи?»
Открыв дверь, я обнаруживаю, что у вешалки с одеждой стоит вереница мужчин в форменных поло. Их около десяти, они выстроились по коридору, как на параде. Прежде чем я успеваю задать еще какие-либо вопросы, мужчины начинают входить в мою комнату и направляются к шкафу. Они начинают открывать сумки с красивыми, дорогими платьями и идеально сшитыми нарядами, все дизайнерские бренды и сшиты из первоклассных тканей. Есть даже аксессуары, туфли, сумочки, украшения - просто воплощенная мечта модницы.
Я смотрю, потеряв дар речи, на Талию, которая стоит рядом со мной в своей типичной рубашке-карандаше и блузке с узором. Мы молча смотрим, как разворачивают и складывают в мою маленькую гардеробную огромный гардероб. Я даже не знаю, как они собираются все туда впихнуть.
«Что это все значит?» спрашиваю я.
«Дракон», - только и говорит она, словно этого будет достаточно для объяснения. И так оно и есть.
Дракон всегда перегибает палку - убийство людей, эмоции, секс... Так что я думаю, что он пытался купить мне подарок, и все вышло из-под контроля в типично драконьей манере.
Но я действительно хочу знать, почему. Это очень милый жест, а мужчина на самом деле не из тех, кто умеет быть милым.
Талия, должно быть, ожидает моего вопроса, прежде чем я успею его задать, потому что она говорит: «После того, что ты пережила с фейри, он хотел убедиться, что о тебе позаботятся».
Мужчины продолжают работать, как хорошо смазанная машина: открывают пакеты, раскладывают одежду по переполненным шкафам, а затем ставят пустые пакеты обратно на вешалки. Здесь больше одежды, чем я видела в некоторых универмагах, не говоря уже о моем собственном пространстве.
«Позаботились, значит...» начинаю я.
«Счастлива», - говорит она, наклонив голову.
Трудно представить, чтобы Дракон пытался сделать счастливым кого-то, кроме себя.
У меня в груди теплеет. Дракон так неслышно проявляет свою привязанность, что это поражает меня по-другому. Мне казалось, что я все про него знаю, но
