– Мне просто нужны цветы. Букет от коллег. Наша сотрудница заболела…
– Простите, – женщина прижала руку к груди. – Сейчас что-нибудь придумаем.
Хозяйка зашла в холодильник и начала осматриваться, а Лой прошел вглубь магазина, растерянно блуждая глазами по бесконечным полкам и стеллажам. Сперва он остановился рядом с розами. Все они были одинаковыми: изящными, с ровными бутонами и длинными стеблями.
Скучные, – подумал он. – Но Праймер любит пафос, так что пойдет.
Кейдж постучал по стеклянной перегородке, подзывая хозяйку, и указал на белые розы.
– Эти. Штук двадцать. И открытку.
Продавщица тут же принялась подбирать к ним зелень и подходящую упаковку, а Лой продолжил судорожно осматривать витрину, чувствуя себя здесь не в своей тарелке.
Скучно, формально, дешево, – говорил он, останавливая взгляд на готовых букетах и композициях в корзинах. Как вдруг замер рядом с маленьким стеклянным шаром с живыми растениями внутри.
Поверх грунта был уложен мох. Пестрые листья суккулентов тянулись к свету, между ними стояли крохотные фигурки домов и людей, и вся эта миниатюрная, замкнутая жизнь казалась Кейджу нелепой и прекрасной одновременно.
– Это флорариум, – пояснила продавщица, заметив его интерес. – Сад в стекле. Почти не требует полива. Только свет.
– И, – Лой обернулся, – Как долго он…
– Не волнуйтесь, флорариум будет радовать вас много лет.
Много лет, – повторил парень. – Она будет смотреть на него и думать обо мне…Хотя бы иногда.
– Я возьму его, – Лой залез в карман и, достав деньги Праймера, отложил их.
Он хотел, чтобы этот подарок был только от него, поэтому взял недостающую сумму из аванса за вчерашний заказ.
Надо найти похожую тачку, – промелькнуло в голове, а следом возникла предательская мысль. – А будет выделываться, угоню его Порше.
– Возьмите.
Хозяйка улыбнулась и принялась упаковывать флорариум в отдельную коробку.
– Напишете что-нибудь? – спросила она, протянув пустую карточку. – Уверена, ей будет приятно.
Лой взял ручку и задумчиво посмотрел на маленький кусочек картона.
“Скорейшего выздоровления, Сара! От коллектива “Form & Flow”.
Парень передал открытку женщине, но та не унималась.
– А к флорариуму?
– А нужно? – удивился Кейдж, сжав ручку.
– Если хотите, чтобы вас запомнили, то да…
Опытная женщина. Представляю, сколько таких косноязычных болванов она видит каждый день.
– Давайте.
– Выберете сами, – улыбнулась хозяйка, указав на коробочку с открытками.
Не думал, что это будет так сложно.
Склонившись над стопкой открыток, парень бегло осмотрел каждую из них и вытащил самую красивую – с резными уголками и нежным градиентом песочного цвета.
Теперь ему предстояло написать то, что рвалось из груди и сердца. Он взял ручку, зажмурился, и пальцы сами вывели короткое, но емкое слово: “Прости”, а следом написали: “Лой”.
Я не могу сказать больше, и за это тоже прости меня…
***
г. Майами, больница Святой Анны.
25 минут спустя.
В больнице было, как всегда, шумно и светло. Лой вошел в приемное отделение, держа в одной руке букет, в другой – флорариум, и чувствовал на себе оценивающие взгляды медсестер. Его вид совсем не сочетался с нежными белыми розами и коробкой, перевязанной красной ленточкой. А когда Кейдж сказал, что пришел к пациентке из палаты люкс, персонал и вовсе начал неприкрыто перешептываться.
– Можно побыстрее, – напряженно попросил Лой, видя, что медсестра отвлеклась на посторонний разговор с другой работницей.
– Минуту, – попросила она, с укором осмотрев нетерпеливого посетителя. – Палата 412, но мисс Уильямс пока не пришла в себя. Врачи говорят, что это вопрос времени.
– Я посижу, – перебил Лой.
Поднявшись на четвертый этаж, парень переглянулся с врачом, вышедшим из палаты Сары, и вошел внутрь.
Девушка лежала на кровати с перебинтованной головой, синяком под глазом и потрескавшимися губами. Она казалась Кейджу такой хрупкой и беззащитной, что к его горлу невольно подступил ком.
Не такой я ее запомнил, – приблизившись, подумал он. – Тогда она была живая, как мой флорариум, а превратилась в эти розы без корней и будущего.
Черт. С каких пор я стал таким сентиментальным?
Он поставил розы в вазу, стоящую на подоконнике, а свой подарок оставил на тумбочке, чтобы, открыв глаза, Сара первым увидела именно его. Стеклянный шар тут же поймал яркий луч и приобрел приятное мерцание, отчего в палате стало чуть уютнее.
– Привет, – тихо сказал Кейдж, опустившись на стул. – Я тот придурок из клуба. Лой. Помнишь?
Конечно, Сара не ответила. Ее грудь равномерно поднималась и опускалась, капельница мерно отсчитывала раствор, и только аппарат у кровати тихо попискивал, напоминая, что ее страдания скоро закончатся.
– Букет
