у него проблемы, я не могу повернуться к нему спиной. Не после всего, что он сделал для нас с Ханной.
Джастис тянется через панель грузовика, кладет теплую ладонь на мое голое колено, успокаивая непрекращающееся подпрыгивание.
Я смотрю вниз на его руку, потом на него.
— Прости, — шепчу я извинения.
Ему достаточно беспокойства об отце, и последнее, что я должна, — усугублять его стрессовое состояние.
— Все будет хорошо, — заверяет он меня очередной раз. — Вот увидишь.
«Хотела бы я быть так же уверена, как и он».
— Будет здорово, — добавляет Ханна, к счастью, понятия не имея о моих мучениях. — Не могу дождаться встречи с дядями. Надеюсь, я им понравлюсь.
— Они полюбят тебя, детка, — говорит ей Джастис, опережая меня. — Они уже тебя любят.
— Хорошо, потому что я тоже их люблю.
Мягкая улыбка танцует на моих губах. В глубине души я знаю, что это давно назрело, но я бы солгала, если бы сказала, что не нервничаю из-за того, какой прием меня ждет от них обоих. Не сомневаюсь, они злятся на меня из-за брата, но это неизбежное следствие, и я его приму.
Когда мы подъезжаем к ферме, от нанесенного ущерба резко втягиваю воздух. Половина урожая превратилась в пепел, а окна амбара выбиты. Он заново выкрашен, и я содрогаюсь при мысли о том, что нужно было скрыть под свежим слоем краски.
Когда мы подъезжаем к дому, Тэтчер сидит в кресле-качалке на крыльце и играет на губной гармошке. Сердце согревается, когда я думаю о тех временах, когда он играл Ханне. Он всегда любил музыку, особенно блюз.
«Это душа музыки», — всегда говорил он.
— Папа Тэтчер! — Ханна отстегивает ремень безопасности и выпрыгивает из грузовика, прежде чем Джастис успевает заглушить мотор.
— Эй, эй! Посмотрите-ка, кто здесь, моя милая Ханна Джей! — Тэтчер раскрывает объятия, и она бросается в них.
От их объятий в груди разливается тепло. У них особая связь. За что я благодарна, потому что у Ханны будет то, чего никогда не было у меня с родителями. Что касается меня, то Тэтчер для нее — единственный дедушка, и я планирую, чтобы так оно и оставалось.
Взглянув на Джастиса, моя улыбка исчезает, когда я вижу битву эмоций, охватившую его лицо. Я не задумывалась, как это повлияет на него. Они с Тэтчером еще не разговаривали, и как бы сильно он ни любил отца, я знаю, что он все еще страдает из-за тайны, которую мы оба от него скрывали.
Я тянусь к его руке, надеясь утешить, но он не дает мне шанса.
— Пошли, — отрывисто бросает он, вылезая из грузовика, не оставляя мне другого выбора, кроме как последовать за ним.
Входная дверь распахивается, и из нее выходит Брэкстен.
— Так, что тут у нас? — он шагает к отцу, обнимая его за плечи. — Отец, где ты нашел это маленькое создание?
Ханна хихикает и храбро протягивает руку.
— Меня зовут Ханна Джей Крид, а ты мой дядя Брэкстен.
Смех срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить. Большинство маленьких девочек нервничали бы и даже пугались, но только не моя Ханна. Она всегда была смелой. Совсем как ее отец.
Я бросаю взгляд на Джастиса и вижу на его лице легкую усмешку.
— Твой дядя, говоришь? — Брэкстен забирает ее у Тэтчера и поднимает над головой, заставляя смеяться и извиваться, пока рассматривает ее. — Думаю, я вижу сходство, ты и, правда, похожа на моего брата.
Она более чем похожа на Джастиса. Единственное, что Ханна унаследовала от меня, — цвет глаз. Вот и все наше сходство.
— Но ты намного красивее, — добавляет он, затем ставит ее на ноги и протягивает руку, наконец, принимая ее рукопожатие. — Приятно познакомиться, Ханна Джей Крид. Добро пожаловать в самую крепкую и крутую семью в Миссисипи.
— Спасибо, я очень рада быть здесь.
Чувство вины проникает в грудь, я прекрасно понимаю, что ответственна за то, что их встреча откладывалась так долго.
— Мы все этому рады, малышка. — Брэкстен поворачивается ко мне, его мысли явно совпадают с моими. Тем не менее, любой гнев, который он испытывает ко мне, отброшен в сторону, когда он подходит, чтобы поприветствовать меня. — Райан, давно не виделись.
Я киваю.
— Да.
— Рад тебя видеть, — он удивляет меня, наклоняясь, чтобы поцеловать в щеку, задержавшись губами.
По крайней мере, так мне кажется.
Мне не предоставляется так много времени, чтобы обдумать это, прежде чем он переходит к брату.
— Рад, что ты вернулся, мужик.
Пока они обмениваются рукопожатием, подходит Тэтчер и притягивает меня в свои любящие объятия.
— Рад тебя видеть, дитя.
— И я тоже, — шепчу, его любовь немного ослабляет беспокойство в сердце. Этот человек стал моей спасительной благодатью, и всякий раз, когда мы проводим время вместе, мне оно дорого, даже если это означает возвращение в этот богом забытый город.
Он отступает назад, держа меня за плечи и ободряюще улыбаясь, прежде чем переключить внимание на Джастиса. Легкости, которая была в выражении его лица минуту назад, больше нет. Это не останавливает Тэтчера, он тоже притягивает сына для объятий.
— Я скучал по тебе, мальчик. — От хриплого звука его голоса глаза жгут слезы.
Джастис молчит, но отвечает на объятия отца, хотя коротко и далеко не тепло.
Звук открывающейся двери пронзает воздух и заставляет меня подпрыгнуть. Я бросаю взгляд на крыльцо и вижу там Нокса. Он выглядит так же устрашающе, как я помню — в поношенных рваных джинсах и белой майке, которая демонстрирует не только его мускулистые руки, но и татуировки. Но самое тревожное — его жесткий взгляд и то, как он на меня смотрит.
Гнев, от которого меня избавил Брэкстен, Нокс изливает с удвоенной силой, его ненависть неоспорима. Это ранит сильнее, чем я думала, хоть и удивительно, поскольку знаю, Ноксу я никогда не нравилась. Может, на этот раз все будет по-другому, потому что независимо от того, что происходит между Джастисом и мной, Нокс и Брэкстен всегда будут частью моей жизни из-за Ханны.
Его взгляд, в конце концов, устремляется на Джастиса, и гнев полностью испаряется, оставляя на месте себя множество эмоций, самая заметная из которых — облегчение. Он направляется к брату, но тут вмешивается улыбающаяся Ханна, которая не замечает напряжения.
Она протягивает ему руку, приветствуя так же, как Брэкстена.
— Привет, дядя Нокс. Я Ханна Джей Крид, твоя племянница.
Нокс моргает, глядя на нее сверху вниз, будто только сейчас заметил. Он слегка наклоняет голову, на суровом лице отражается почти изумление. В конечном итоге,
